(Изъ сочиненiй преосвящен. епископа Ѳеофана).

Что сказать тому, кто спроситъ: какъ душу спасти? Вотъ что: покайся и, укрѣпись силою благодатною въ таинствахъ, ходи путемъ заповѣдей Господнихъ, по тому руководству, какое дастъ тебѣ св. Церковь чрезъ богодаровавное пастырство. И все это должно совершать въ духѣ вѣры искренней, не размышляющей.
Въ чемъ же вѣра?
Въ сердечномъ исповѣданіи, что Богъ въ Троицѣ покланяемый, все создавшій и о всемъ промышляющій, спасаетъ насъ падшихъ, въ силу крестной смерти воплотившагося Сына Божія, благодатію Пресвятаго Духа, во святой Своей Церкви. Въ этой жизни полагаются начатки обновленія, которое въ будущемъ вѣкѣ явится во всей своей славѣ, такъ что и умъ постигнуть, и языкъ изрещи не можетъ...
Боже нашъ, какъ велики обѣтованія Твои!...
Какъ же ходить неуклонно путемъ заповѣдей?
На это однимъ словомъ не отвѣтишь. Жизнь — сложное дѣло. Вотъ что требуется:
а) Покайся и обратись ко Господу, познай свои грѣхи, оплачь ихъ съ сокрушеніемъ сердечнымъ и исповѣдай предъ духовнымъ отцемъ, давъ обѣтъ словомъ, и въ сердцѣ своемъ положи предь лицемъ Господа не оскорблять Его болѣе грѣхами своими.
б) Затѣмъ, пребывая въ Богѣ умомъ и сердцемъ, тѣломъ трудись въ исполненіи лежащихъ на тебѣ, по твоему положенiю обязанностей и дѣлъ.
в) Въ этомъ трудѣ паче всего блюди сердце свое отъ злыхъ помысловъ и чувствъ — гордости, тщеславія, гнѣва, осужденія, ненависти, зависти, презрѣнія, унынія, пристрастія вещамъ и лицамъ, рзсѣянности, многозаботливости, всѣхъ чувственныхъ удовольствій и всего того, что отдѣляетъ отъ Бога умъ и сердце.
г) Чтобы устоять въ этомъ трудѣ, положи напередъ не отступать отъ того, что сознаешь должнымъ, хоть бы умереть пришлось. Для сего съ самаго начала произволеніемъ приноси животъ свой въ жертву Богу, чтобъ жить такъ, какъ бы не былъ живъ себѣ, а только единому Богу.
д) Подпорою жизни въ этомъ порядкѣ служитъ смиреннное преданіе себя въ волю Божію, и ненадѣяніе на себя; духовное поприще, на которомъ совершается эта жизнь, есть терпѣніе или непоколебимое стояніе въ порядкѣ спасительной жизни съ благодушнымъ перенесеніемъ всѣхъ сопряженныхъ с тѣмъ трудовъ и непріятноетей.
е) Подпорою терпѣнію служатъ: вѣра, или увѣренноеть, что, работая такъ Богу, ты рабъ Его, а Онъ твой Владыка, Который видитъ твои труды благоугождается ими и цѣнитъ ихь;—надежда, что помощь Господа Бога, присно покрывающаго тебя всегда готова тебѣ и низойдетъ на тебя во время благопотребное, что Богъ не покинетъ Тебя до конца твоей жизни, и, сохранивъ тебя вѣрнымъ заповѣдямъ Его здѣсъ, среди всѣхъ искушеній, введетъ чрезъ смерть въ царство Свое вѣчное тамъ — любовъ, которая, денно и нощно помышляя о возлюбленномъ Господѣ, всячески заботится творить одно угодное Ему, и избѣгать всего, что можетъ оскорблятъ Его въ словѣ, дѣлѣ и помышленіи.
ж) Орудія такой жизни суть: молитва церковная и домашняя, паче же умная, посильный постъ по уставу Церкви, бдѣніе, уединеніе, тѣлесный трудъ, частое исповѣданіе грѣхов и св. причащеніе, чтеніе Слова Божія и писаній отеческихъ, бесѣда съ людьми богобоязненными, частое совѣщніе съ своимъ духовнымъ отцемъ о всѣхъ случаяхь внутренней и внѣшней жизни. Учредитель всѣхъ сихъ подвиговь вь мѣрѣ, времени и мѣестѣ есть благоразуміе, съ совѣтомъ опытныхъ.
з) Огради себя страхомъ. Для сего помни послѣдняя — смерть, судъ, адъ, царство небесное.
Болѣе всего внимай себѣ храни умъ трезвымъ и сердце несмущеннымъ.
і) Послѣднею же целію поставь возгорѣнів духа, чтобы духовный огнь возгарался въ сердць твоемъ и, собравъ всѣ силы во едино, началъ созидать твоего внутренняго человѣка и окончательно попаляль терніе твоихъ грѣховъ и страстей. Такъ устройся, и благодатію Божіею спасешься.

Пустынножительство въ мірѣ.

Есть удаленіе отъ міра тѣломъ—это удаленіе въ пустыню; но можно удалиться отъ міра и оставаясь въ мірѣ, —это удаленіе отъ него образомъ жизни. Первое не для всѣхъ умѣстно и не всѣмъ подъ силу; а второе обязательно для всѣхъ и всѣми должно быть выполняемо. Вотъ къ этому-то и приглашаетъ насъ въ своемъ канонѣ св. Андрей, когда совѣтуетъ удалиться въ пустыню благозаконеніемъ.
Брось обычаи міра, и всякое твое дѣйствіе, всякій шагъ совершай такъ, какъ повелѣваетъ благой законъ Евангельскій,— и будешь жить среди міра, какъ въ пустынѣ. Между тобою и міромъ это „благозаконіе" станетъ, какъ стѣна, изъ за которой не виденъ будетъ тебѣ міръ: хоть и предъ глазами будутъ онъ у тебя, да не для тебя. У міра будутъ свои чередованія и измѣненія; а у тебя свой чинъ и свои порядки: онъ пойдетъ въ театръ, а ты въ церковь, онъ будетъ танцевать ты класть поклоны; онъ пойдетъ на гулянье, а ты останешься дома, въ своемъ уедйненіи; онъ будетъ упражняться въ празднословіи и смѣхотворствѣ, а ты въ молчаніи и Богохваленiи; онъ въ утѣхахъ, а ты въ трудахъ; онъ въ чтенiи пустыхъ романовъ, а ты въ чтеніи Слова Божія и отеческихъ писаній; онъ на балахъ, а ты въ бесѣдѣ съ единомышленными тебѣ, или съ отцемъ духовнымъ; онъ въ корыстныхъ расчетахъ, а ты въ Богомысліи. Начертай во всемъ себѣ правила и порядки жизни, противоположеые обычаямъ міра, и будешь въ мірѣ — внѣ міра, какъ въ пустынѣ, ни тебя не будетъ видно въ мірѣ, ни міра въ тебѣ. Такимъ образомь, и въ мірѣ ты будешь пустынножитель.


Умная молитва—долгъ и мірянъ.

П и с ь м о.
Пишете: «Была у меня одна благочестивая особа, — и разговаривали о дѣлахъ Божіихъ. Коснулись молитвы. Къ моему удивленію, гостья моя стояла на томъ, что мірянамъ не только не подъ силу, но и совсѣмъ не подходитъ умную имѣть молитву. Я сказала на это, что могла. Прошу и вашаго объ этомъ слова».
Ваша гостья не право разсуждала. У кого нѣтъ умной внутренней молитвы, у того и никакой нѣтъ: ибо только умная молитва и есть настоящая молитва, Богу угодная и пріятная. Она должна составлять душу домашняго и церковнаго молитвословія; такъ что коль скоро ея нѣтъ при семъ, то молитвословія тѣ имѣютъ только видъ молитвы, а не суть молитва.
Ибо что есть молитва? Молитва есть ума и сердца къ Богу возношеніе — на славословіе и благодареніе Богу, и испрашиваніе у Него потребныхъ благъ душевныхъ и тѣлесныхъ. Существо молитвы, стало быть, есть умное къ Богу восхожденіе изъ сердца. Становится умъ въ сердцѣ сознательно предъ лицемъ Бога и, исполняясь достодолжнаго благоговѣнія, начинаетъ изливать предъ Нимъ сердце свое. Вотъ и умная молитва! Но такова и должна быть всякая молитва. Внѣшнее молитвословіе домашаее или церковное, даетъ ей только слово, или форму; душу же, или существа молитвы, носитъ всякій самъ въ себѣ, въ своемъ умѣ и сердцѣ. Весь церковный молитвословный чинъ нашъ, всѣ молитвы, сложенныя для домашняго употребленія, исполнены умнымъ обращеніемъ къ Богу. Совершающій ихъ, если онъ хотъ мало внимателенъ, не можетъ избѣжать сего умнаго къ Богу обращенія, развѣ только по совершенному невниманію къ совершенному имъ дѣлу. Безъ умной молитвы никому нельзя обойтись. Не возноситься къ Богу молитвенно мы не можемъ, ибо природа наша духовная того требуетъ. Вознестисъ же къ Богу мы иначе не можемъ, какъ умнымъ дѣйствіемъ; ибо Богъ умственъ. Есть, правда, умная молитва при словесной, или внѣшней, — домашней или или церковной, — и есть умная молитва сама по себѣ, безъ всякой внѣшней формы, или положенія тѣлеснаго; но существо дѣла тамъ и здѣсь одно и тоже. Въ томъ и другомъ видѣ она обязательна и для мірскихъ дюдей. Спаситель заповѣдалъ — войти въ клѣть свою и молиться тамъ Богу Отцу своему втайнѣ. Клѣть эта, такъ толкуетъ святит. Димитрій Ростовскій означаетъ сердце. Слѣдовательно, заповѣдь Господня обязываетъ тайно въ сердцѣ умомъ молиться Богу. Заповѣдь эта на всѣхъ христіанъ простираетея. Вотъ и Апостолъ Павелъ что заповѣдуетъ, когда говорить, что должно всякою молитвою и моленіемь молиться на всяко время духомъ (Еф. 6, 18)? Заповѣдуетъ умную молитву, — духовную, — и заповѣдуетъ всѣмъ христіанамъ безъ различія. Онъ же всѣмъ христіанамъ заповѣдуетъ непрестанно молитъся (1 Сол. 5, 17). А непрестанно молиться иначе нельзя, какъ умною молитвою въ сердцѣ. Значитъ, умная молитва для всѣхъ христіанъ обязательна, а если обязательна, то нельзя уже говорить, что возможна; ибо къ невовможному Богъ не обязываетъ. Что она трудна, это правда, а чтобъ была невозможна, это несправедливо. Но вѣдь и вообще все доброе трудно: тѣмъ паче таковою должна быть молитва—источникъ для насъ всего добраго и вѣрная того опора. Спроситъ кто: какъ же это сдѣлать? Очень просто: возымѣй страхъ Божій. Страхъ Божій, какъ чувство, привлечетъ вниманіе и сознаніе къ сердцу, а, страхъ, заставитъ вниманiе и сознаніе стоять въ сердцѣ блоагоговѣйно предъ Богомъ. Вотъ и умное предстояніе Богу,— молитва умная!—Доколѣ въ сердцѣ естъ страхъ Бога, дотолѣ умное предстояніе Богу не отойдетъ отъ сердца. Вотъ вседѣйственное средство къ умной молитвѣ! Но какъ же, кто дѣла развлекаютъ? Не будутъ развлекать: возымѣй страхъ Божій. Умному предстоянію Богу, или памяти, мѣшаютъ не дѣла, а пустодѣліе и худодѣліе. Отстрани и худое, оставь одно обязательное, не по свѣтской, а Евангельской обязанности,—и увидишь, что исполненіе такого обязательнаго не только не отклоняетъ отъ Бога, а напротивъ, привлекаетъ умъ и сердцѣ къ Богу. То и другое (обязательныя по Евангелію дѣла и молитва) одного рода, и требуютъ одинаковаго строя душевнаго, Что ни сталъ бы ты дѣлать изъ этого круга, всегда обратишься къ Богу, чтобъ помощи испросить и дѣло самое Ему посвятить во славу. Вставши утромъ, установись покрѣпче предъ Богомъ въ сердцѣ въ утренней своей молитвѣ, и потомъ исходи на дѣло свое, Богомъ тебѣ опредѣленное, не отрывая отъ Него чувства своего и сознанія. И будетъ то, что силами души и тѣла будешь дѣлать дѣла свои, а умомъ и сердцемъ пребывать съ Богомъ. Неправо понимаютъ умную молитву, когда думаютъ, что для нея требуется сидѣть гдѣ-либо скрытно и такимъ образомъ созерцать Бога. Нигдѣ не нужно для сего укрываться кромѣ своего сердца, тамъ установясь, зрѣть Господа предъ собою, какъ бы Онъ одесную, какъ дѣлалъ св. Давидъ. Говорятъ: къ образованію умной молитвы помощнымъ средствомъ служитъ уединеніе, а для мірянъ какъ возможно уединеніе, — у нихъ непрестанныя дѣла и столкновенія? То правда, что для умной молитви нужно бываетъ уединеніе. Но есть два рода уединенія: одно всецѣлое, всегдашнее, когда кто уходитъ въ пустыню и живетъ одинъ; другое — частное, бывающее по временамъ. Первое, дѣйствительно, не идетъ къ мірянамъ, а второе и возможно для нихъ, и даже есть у нихъ. У всякого случается сколько-нибудь времени всякій день, когда онъ бываетъ одинъ, хоть бы може и не заботился намѣренно о томъ, чтобъ устроять для себя часы уединенія. Вотъ эти часы и можетъ онъ обратить на образованіе, укрѣпленіе и оживленіе умной молитвы. Слѣдовательно, никто не можетъ отговариваться недостаткомъ благопріятнаго умной молитвѣ положенія, въ порядкахъ своей жизни. Улучишь такой часъ, и углубись въ себя. Брось всѣ заботы, стань умно въ сердцѣ предъ Богомъ и изливвй предъ Нимъ душу свсю. Но есть кромѣ внѣшняго еще внутрéнноее уединеніе. Внѣ—обычное теченіе дѣлъ человѣческихъ: а между тѣмъ среди ихъ иной одинъ себѣ сидитъ въ сердцѣ, ничему не внімая. Всѣми испытывается, что когда у кого болитъ сердце о чемъ либо, то, будь онъ въ самомъ веселомъ и многорѣчивомъ обществѣ, ничего не слышитъ и не видитъ. Тамъ—у сердца своего сидитъ онъ съ своею болѣстію. Если же такъ бываетъ въ житейскихъ дѣлахъ, то отчего не бытъ подобнаго сему и въ порядкѣ жизнй духовной. Есть и тутъ болѣзновавія, которыя еще гораздо сильнѣе и глубже всѣхъ болѣстей житейскихъ. Когда кому западетъ въ сердце болѣзнованіе въ этомъ порядкѣ жизни, что будетъ въ силахъ тогда извлечь сознаніе его изъ его уединеннаго пребыванія въ сердцѣ?—Слѣдователно, стоитъ только его завесть, чтобъ бытъ уединенному, и не наединѣ будучи. И за этимъ недалеко ходить. Оживи страхъ Божій, и пойдутъ болѣзнованія самыя сокрушительныя, которыя прикуютъ вниманіе и чувство къ единому потребному, како пріидемъ и явимся лицу Божію.— Вотъ и уединеніе!
Еше одно недоумѣніе: въ дѣлѣ умной молитвы надо имѣть руководителя; гдѣ взять его мірянину? Тамъ же, въ міру,—и между духовными отцами и даже между мірянами. То правда, что рѣже и рѣже становятся лица, къ которымъ можно было бы благонадежно обратиться за совѣтами о духовной жизни. Но они всегда есть и будутъ. И желающій всегда находитъ ихъ, по милости Божіей. Жизнь духовная, есть Божія жизнь, и Богъ особое имѣетъ попеченіе о взыскивающихъ ее.— Возревнуй только — и найдешь все благопотребное около себя.
Такъ, стало быть, хотятъ ,или не хотятъ міряне, а отъ умной молитвы нечѣмъ имъ отгориться. Пусть берутся за нее и учатся ей.