Раскол обычно связывают с исправлением богослужебных книг. Но эту причину можно было уврачевать. Раскол разросся потому, что на него повлияли иные силы. В частности, эгоистичное боярство использовало старообрядцев в борьбе против требовательного Патриарха Никона и придало им силу.
Исправление ошибок в церковных книгах было необходимо, ибо встречались даже бессмыслицы, возникшие при переписке. Это дело было начато еще предшественниками Никона, и сам он действовал вполне осмотрительно: через длительное изучение проблемы, ее рассмотрение Собором 1654 г.
Но замах приглашенных из Киева и Греции правщиков оказался большим, чем требовалось: они из подражательства поздним греческим обычаям начали исправлять те древние формы Православия, которые ранее были заимствованы Русью у тех же греков и не нуждались в исправлении: слово Исус, двоеперстие (изображенное и на иконах), направление крестных ходов посолонь и т. п. В приезжих правщиках москвичи чувствовали и западное влияние, и высокомерие, - что, в свою очередь, сталкивалось с узостью и невежеством русских противников любой правки. Их подозрительность питалась недоверием к Флорентийской и Брестской униям, затронувшим именно греков и малороссов: а вдруг готовится подобное и в Москве?..
Однако у Никона потребность в исправлениях исходила из стремления Москвы как единственного православного Царства упорядочить богослужение всего православного мира. Ибо разночтения в книгах уже вызвали волнения на Афоне; в присоединившейся Малороссии также был новый обряд. И восточные Патриархи побуждали к этому, напоминая древние пророчества о том, что русским предстоит освободить от мусульман Царьград.
И в сравнении с национальной гордостью старообрядцев, духовное величие Никона проявилось в том, что «он отверг формы национального русского благочестия как высший критерий истинности и истину вселенскую предпочел при всей своей горячей любви к родине. Он мыслил Русскую Церковь... в единении с прочими Поместными Церквами, как часть целого, но старался возвысить эту часть до того, чтобы она на деле, а не по старообрядческому самомнению была светочем, озаряющим и все другие, и Москва как Третий Рим стала действительной столицей Православия, не только по унаследованному титулу», писал М.В. Зызыкин. Вот почему Никон настаивал на исправлении книг, что было частью его большого плана православного просвещения, устройства школ, массового книгопечатания.
Вина Патриарха Никона, не владевшего греческим языком, состояла в излишнем доверии к грекам и в требовании беспрекословного послушания, без терпеливого переубеждения несогласных. Однако не с Никоном, а с его преемниками надо связывать преследования раскольников. Раскол набрал силу после ухода с патриаршей кафедры Никона, уже шедшего на уступки старообрядцам. Да и еще на Соборе 1666 г. русские архиереи пришли к верному мнению, что, утверждая новый обряд, не следует объявлять еретическим старый, постепенно он и сам отомрет, ибо разногласия несущественны.
Собор же 1667 г. далеко превзошел никоновскую нетактичность, объявив старый обряд "еретическим" и решив наказать "еретиков" гражданскими казнями, - чем и закрепил раскол официально, надев на него мученический венец... В столь катастрофическом решении главную роль сыграли Патриархи Александрийский и Антиохийский. Желая оправдать в глазах Константинополя свою запрещенную поездку в Москву, они приложили все усилия, чтобы принизить самостоятельное значение Москвы как Третьего Рима и восстановить пошатнувшийся авторитет греков. Менее образованные русские подчинились...
В результате оказался утрачен абсолютный авторитет и Царя и церковной иерархии в глазах огромной части народа; в нем возникла рознь уже в связи с толкованием самого русского религиозного призвания - Москвы как Третьего Рима. Ведь решения Собора 1667 г. фактически признали высшим действующим авторитетом Второй Рим, хотя и порабощенный турками.
Доведение проблемы до этого национально-сущностного уровня, как и последовавшие казни, стало главной причиной фанатичного сопротивления староверов, неправомерно отвергших в свою очередь официальную Церковь и ее таинства как "антихристовы", что вылилось позже в массовые самосожжения... Это было уже нервным срывом той части русских людей, которые были преждевременно спровоцированы на восстание против антихриста; они не выдержали накала вселенской драмы истории задолго до ее завершения. Так от церковной и общественной жизни России и от дальнейшей борьбы за ее православную государственность оказалась отстранена наиболее стойкая и верная идее Святой Руси часть русского народа (около четверти!) - ее впоследствии очень не хватало... М.Н.