• Духовный подвигъ о.Ѳеодора Михайловича Николаевскаго.

    О.Ѳ.М Николаевскій былъ настоятелемъ церкви у полустанка Оксочи Николасвской жел. дороги. Когда это произошло точно не могу сказать, объ этомь мнѣ написала его вдова Софія Яковлевна, т.к. я уже уѣхала изъ Оксочь. О.Ѳеодоръ былъ моимъ большимь другомъ: мы съ нимъ часто беседовали на философскія и религіозныя темы. А.Нордь.

    Въ день прославленія святыхъ и угодниковъ земли Русской каждый батюшка напомнитъ своимъ прихожанамъ, что не даромъ называли Русскій Народъ — Богоносцемъ. Много вышло изъ его среды святыхъ людей, о которыхъ сказано: «Блажены чистіи сердцемъ, яко тіи Бога узрятъ». О нихъ говорятъ, потому что они прославлены. А сколько ихъ есть, пріявшихъ мученическій вѣнецъ или свершившихъ высокій духовный подвигъ, но никто о нихъ не говоритъ, потому что не знаютъ ихъ.
    * *
    *
    Теплая лѣтняя ночь на Валдаяхъ. Соловьи въ сирени перекликаются. Свѣтлое небо льетъ на землю странный, загадочный свѣтъ. Не спится въ такую ночь... Слышны смѣхъ, пѣсни... гдѣ-то балалайка наигриваетъ народныя пѣсни, или доносится плакучая пѣснь, подъ гитару, а то разомъ — грянетъ гармошка — и пошло все въ плясъ!
    Не спится въ такую ночь... Сидитъ у открытаго окна молодой священникъ —не спится и ему... Припомнилось ему, какъ запѣвалъ онъ народныя пѣсни, какъ тихо, нѣжно звучалъ его голосъ, а то вдругь грянетъ удалую... а кто могъ съ нимъ сравняться въ русской плясовой — летитъ въ присядку—земли не касается... Да! рано одѣлъ онъ на себя рясу, не успѣлъ отдать дань юности.
    «Молодой ты, говорилъ ему старецъ Мануилъ, напутствовавшій его на трудъ духовный: много тебѣ будетъ искушеній, но не падай духомъ; помни, сынъ, ты избралъ высочайшій путь: отнынѣ ты становишься сосудомъ благодати Божіей — къ тебѣ придутъ за ней, и ты имъ дашь ее! Ты получаешь силу Всевышняго, чтобы передать ее слабому. Ты свѣтъ во тьмѣ, указывающій путь, ищущимъ его. Черезъ тебя Богъ снимаетъ съ души тяжести прегрѣшеній. Ты путь, соединяющій Небо съ землею. Каждое изъ твоихъ дѣлъ возвышаетъ твою душу и даетъ радость, которой нѣтъ равной на землѣ». Мысли бѣжали въ сознаніи о. Ѳеодора, и тихой святой радостію засвѣтилась его молодая душа, и чувствовалъ онъ въ красотѣ этой ночи все величіе создавшаго ее Творца. «Да! хороши онѣ, наши сѣверныя ночи», подумалъ о.Ѳеодоръ, однако, надо идти спать, вонъ уже пришелъ 12-ти часовой поѣздъ.
    Онъ вошелъ въ сосѣднюю комнату, съ нѣжностью посмотрѣлъ на матушку, уснувшую съ сынишкой у груди, потомъ вошелъ въ комнату, гдѣ спали его старшія дѣвочки. Тутъ ему послышались шаги въ саду. Онъ подошелъ къ окну и увидѣлъ незнакомаго железнодорожника.
    «Ты что? ко мнѣ?»
    «Къ Вамъ, Батюшка!»
    «А что?»
    «Вотъ какое дѣло. Я самъ со станціи Бологое; начальникъ прислалъ къ Вамъ просить. Конечно, онъ самъ такъ и сказалъ, что вы не обязаны, потому что Вы не нашъ, не желѣзнодорожный, но во имя Христово не откажите! Умираетъ на нашей станціи пассажиръ, проситъ священника... Нашъ батюшка не идетъ... говоритъ—жена и дѣти...»
    «А что за болѣзнь? зараза какая?»
    «Доктора признали чуму. Больного перенесли въ баракъ за запасными путями... Стража стоитъ, никого близко не подпускаютъ...»
    Желѣзнодорожникъ замолчалъ. Молчалъ и о.Ѳеодоръ.
    «Чума» думалось ему: «Жутко подумать! И приходъ вѣдь не мой. Вѣдь тамъ ближе есть священники... почему именно за мной?... Во имя Христово проситъ...»
    «Но помилуй» вдругъ пронеслись въ его сознаніи слова старца.: «кто любитъ своихъ близкихъ больше Меня — недостоинъ Меня!»
    О.Ѳеодоръ поднялъ глаза образъ Спасителя: «Господи, дай силы!»
    «Иди на станцію, я сейчасъ приду.»
    Онъ протянулъ руку, взялъ со стола клочекъ бумаги и написаль: «Сонюшка, не знаю, вернусь ли?» Здѣсь сжалось его горло нервной судорогой, и онъ сдѣлалъ усиліе, чтобы не разрыдаться: «Сонюшка! ты знаешь, ты одна у меня была на землѣ, какь солнышко, и грѣла и свѣтила мнѣ. Ты и дѣтишки. Да хранитъ васъ Господь!» Туть глаза его затуманились, и словъ нельзя было разобрать, только ясны были два слова: «Матерь Божья».
    Онъ всталъ медленно, но, взглянувъ на часы, — поторопился, чтобы поспѣть къ поѣзду. Больше въ немъ не было ни колебаній, ни страха.
    Пріѣхавь въ Бологое, онь узналъ, что больной еще живъ.
    «Вотъ Господь и сподобиль меня придти къ тебѣ», сказалъ онь, подходя къ умирающему: «Покайся въ прегрѣшеніяхъ своихь, чтобы сь чистою совѣстью предстать предъ Господомь.»
    «Батюшка! Я всю жизнь свою отрицалъ Бога! Это не давало мне ни радости, ни покоя, и все же я боролъ въ себѣ всякое доброе начало, и сознательно служилъ злу. Но все же Богь жалѣль меня, и неоднократно призывалъ кь Себѣ, и я былъ близокъ къ покаянію. Но чѣмъ меня сильнѣе тянуло къ Богу, тѣмъ больше я угождалъ злу. Я говориль: не хочу жить по чужой волѣ, признаю только свою, что хочу, то и дѣлаю. Но сейчасъ, вотъ какъ я Вамъ говорю, сейчасъ я понимаю, что не по своей волѣ я жилъ, а быль полнымъ рабомъ меня поработившаго злого начала; ему я подчинился, ему служилъ, и много за свою жизнь сдѣлалъ зла... Батюшка! Можетъ ли Богъ мнѣ это простить? Вѣдь Богъ же справедливъ: за мои дѣла я достоинъ лишь гнѣва и наказанія Его!»
    Отецъ Ѳеодоръ смотрѣлъ въ глаза умирающаго. Не страхъ, а ужасъ выражало его лицо. Въ эти мгновенія открылись духовные глаза больного, и ужасъ овладѣлъ имъ...
    «Что было бы съ этимъ человѣкомъ, если бы я къ нему не пришелъ?» промелькнуло въ сознаніи о.Ѳеодора: «Да! Господи! я услышалъ Твой голосъ, меня призывающій къ спасенію погибавшей души»...
    «Братъ мой!» сказалъ о.Ѳеодоръ яснымъ, просвѣтлѣвшимъ голосомъ, и все лицо его просіяло неземной радостью: «Братъ мой! Богъ справедливъ, но милость Его неисчерпаема... Богъ увидѣлъ твои страданія, твое раскаяніе, Онъ пожалѣлъ тебя и прислалъ меня снять съ души твоей всю тяжесть твоихъ грѣховъ. Отойди съ миромъ отъ жизни земной, и съ чистой совѣстью перейди въ жизнь вѣчную. Богъ прощаетъ тебѣ все тобою содѣянное зло, какъ простилъ разбойника въ послѣдній часъ его жизни.»
    О.Ѳеодоръ покрылъ епитрахилью голову больного, и торжественно и ликующе прозвучали слова, дающія вѣчный покой душѣ. Эти мгновенія для о.Ѳеодора были роковыми: они преобразили его. Онъ чувствовалъ, какъ далеко уходитъ изъ его сознанія жизнь земная, и какъ рвутся всѣ нити, связываюіція его съ землей.
    Черезъ нѣсколько мгновеній мирно, съ радостной улыбкой на лицѣ отошелъ въ вѣчность больной, а черезъ нѣсколько дней въ изоляціонномъ баракѣ умеръ о.Ѳеодоръ.
    Іюнь 1950 г., Нью Іоркъ.
    А.Нордъ.
    Эта статья изначально была опубликована в теме форума: Духовный подвигъ автор темы Странник Посмотреть оригинальное сообщение