• Предъ исповѣдію. (Р а з м ы ш л е н і е).

    Увы мнѣ, мрачная душе, доколѣ отъ злыхъ не отреваешися? доколѣ унынiемъ слезиши? что не помышляеши о страшномъ часѣ смерти? что не трепещеши вся страшнаго судища Спасова? убо что отвѣщаеши? или что отречеши? Дѣла твоя предстоятъ на обличенiе твое, дѣянія обличаютъ клевещуща. Прочее, о душе, время наста: тецы, предвари, вѣрою возопій: согрѣшихъ, Господи, согрѣшихъ Ти: но вѣмъ человѣколюбче благоутробіе Твое, пастырю добрый. да не отлучиши мене, одесную Тебе предстоянія, великія ради милости Твоея (Ст. стих. недѣли мясоп, слава гл. 8).
    Множества содѣянныхъ мною лютыхъ помышляя окаянный, трепещу страшнаго днѣ суднаго: но надѣяся на милостъ благоутробія Твоего, яко Давидъ вопію Ти: помилуй мя, Боже, по велищй Твоей милости (Стих. предъ канон. въ нед. мыт. и фар.).

    Когда мы приступаемъ къ св. таинству покаянія, то передъ духовнымъ нашимъ взоромъ открывается съ одной стороны глубина неизреченнаго милосердія Божія къ намъ грѣшнымъ, грѣхи отпущающая и разрѣшающая, а съ другой — глубина нашего паденія, та бездна грѣховная, которая одержитъ насъ, со всѣхъ сторонъ, та бездна грѣховная, изъ которой мы сами, своими силами, выйдти не можемъ, та бездна грѣховная, которая лишила „душу — мира, умъ — свѣта, тѣло — нетлѣнія. Землю — благословенія, всякую тварь — всякой доброты" (Филар. Митроп. Московск ).
    Глубока, неизмѣрима эта бездна, но путь широкій, путь гладкій порока и беззаконія, путь пріятный грѣха легко вводитъ въ нее. Скоро, незамѣтно мы идемъ по этому пути и быстро падаемъ въ бездну сію. Если мы начнемъ взирать на нее, то увидимъ адъ въ началѣ ея и адъ въ концѣ ея, такъ какъ всякій грѣхъ вселяетъ въ душу нашу адъ и грѣхъ также низводитъ душу нашу во адъ. Быстро мы несемся въ эту пропасть ада, путь гладкій и скользкій грѣха не удерживаетъ нигдѣ отъ паденія въ него... и вотъ близокъ, близокъ этотъ адъ со всѣми его ужасами и мученіями, адъ съ огнемъ неугасающимъ, съ червемъ неумирающимъ, съ скрежетомъ зубнымъ грѣшниковъ, тамъ вѣчно мучающихся. „Тамъ минуты проходятъ, какъ годы, но проходятъ годы — и это еще начало мученій: проходятъ вѣки - и это еще начало мученій - пройдетъ столько тысящелѣтій, сколько пылинокъ составляетъ нынѣшній міръ — все это будетъ начало мученій" (Филарет. Митр. Московск.).
    При видѣ ужасовъ ада, при видѣ этихъ вѣчныхъ мученій непреходящихъ и непрестающихъ, къ которымъ мы несемся съ ужасною быстротою по пути грѣха, вострепетала наша бѣдная душа, содрогнулась она и начала взывать къ милосердію Божію: Боже, возведи мя изъ этой бездны грѣха, во адъ, на вѣчную погибель, меня увлекающую. Боже, будъ милостивъ ко мнѣ грѣшному! Пощади меня! Помилуй мя, Боже, по велицѣй милости Твоей!
    И всещедрая Десница милосердія Божія, любящая и милующая грѣшниковъ, никогда не желающая ихъ погибели, но присно желающая ихъ спасенія, указала намъ иной путь, изводящій изъ бездны грѣховной, указала намъ дверь покаянія, къ которой всѣ мы грѣшные по милосердію Спасителя, излившаго за насъ Свою Пречистую Кровь, можемъ подойдти и чрезъ ету дверь не только можемъ отойдти оть бездны, во адъ влекущую насъ, но можемъ войдти во дворы чертога рая и вѣчнаго блаженства!
    Еще пока мы не оплакали грѣховъ своихъ, еще пока мы не получили разрѣшенія отъ нихъ во спасительномъ таинствѣ покаянія чрезъ руку пастыря-священника емуже дана власть вязать и рѣшить, мы стоимъ и закрытыми дверями и взываемъ: «Жизнодавче, отверзи мнѣ покаянiя двери... спаси меня отъ погибели!... укрой мя отъ звѣря лукаваго, гонящагося за мною и стремящагося низвергнуть меня въ преисподнія муки ада!
    Стоящій предъ дверію покаянія, и взывающій къ милосердію Божію, посмотри на себя и ужаснись!
    Все время ты шелъ по пути погибели, по пути смрада и заразы, и при шествіи по этому пути весь ты покрылся струпьями, язвами грѣха, грязью порока. Въ тебѣ нѣтъ ничего чистаго: твоя мысль, долженствующая присно возноситься къ горнему, небесному, отуманена пристрастіемъ къ тлѣнному, чрезъ которое ты этого горняго, высшаго и небеснаго не могъ зрѣть никогда; твои очи не могутъ вверхъ подняться, ибо они изнемогали отъ суеты, вѣки твои отяжелѣли отъ страстей къ низшимъ и нечистымъ помысламъ твоимъ; и свѣта для очей уже нѣтъ съ тобою, потому что ты привыкъ ходить лишь во тьмѣ грѣха!. А сердце, сердце твое какою болѣзвію, какимъ порокомъ недугуетъ: преисполнено оно злобою къ ближнему твоему, враждой къ родному брату твоему. Лука- выя намѣренія живутъ въ сердцѣ твоемъ, беззаконные помыслы всегда преслѣдуютъ умъ твой!
    Посмотри, какъ ты опустился: ты даже не имѣешь воли надъ собою, ты постоянно не еже хочешь доброе, то дѣлаешь, а еже не хочешь злое — это и содѣваешь. Больной ты, покрытъ струпьями, безсиленъ ты; ни встать, ни пойдти не можешь ты безъ помощи сильнаго...
    А одежда то твоя—это рубище, ветхое и грязное, которымъ ты покрылъ свою душу, созданную по образу Божію, развѣ такою была тебѣ дана, когда ты былъ просвѣщенъ св. крещеніемъ? Куда же ты дѣвалъ свѣтлую и бѣлую одежду, свою не соблюдъ чистоту? Какъ ты могъ окалить ее своими грѣхами, раздрать ее своею злобою, своимъ лукавствомъ?
    Смотрю я грѣшный на себя и ужасаюсь: я-ли это созданная по образу Божію? я-ли это, искупленный кровію Спасителя со креста изліянною за меня? Я-ли это, призванный къ сожительству со святыми и къ вѣчной славѣ? Смотрю я на одежду свою и стыжусь: могу-ли я войдти въ пресвѣтлый чертогъ въ этой ветхой, раздранной одеждѣ?..
    Чувствуя свою болѣзнь, хочу поднаться и не могу: тяжелое бремя грѣховъ слишкомъ сильно давитъ меня!
    И вотъ входитъ въ душу мою грѣшную начало горькаго сознанія своего безсилія, своей болѣзни, своей безпомощности и своей нищеты!..
    Благо грѣшнику, въ душу котораго вошло это сознаніе: чѣмъ больше онъ познаетъ себя, тѣмъ больше начинаетъ скорбѣть о себѣ, чѣмъ больше скорбитъ, тѣмъ больше плачетъ, чѣмъ больше плачетъ, тѣмъ больше взываетъ къ милооердію Божію о помощи и помилованіи себя. Давидомъ онъ былъ падающій, но Давидомъ становится и возстающимъ; Давидски онъ согрѣшилъ, но Давидски онъ воззвалъ къ благости Божіей: помилуй мя Боже по велицѣй милости Твоей!
    И вотъ стоящему предъ дверями покаянія и плачущему грѣшнику отверзаются двери царствія Божія... Адъ, къ которому грѣшникъ былъ такъ близокъ, уже далекъ отъ него!.
    Слезы о грѣхахъ очистили очи грѣшника и зритъ онъ чертогъ небесный, свѣтлый и преукрашенный. Чертогъ этотъ окружаютъ воинства небесныя. «Тамъ ангелы поютъ пѣсни немолчныя, архангелы воспѣваютъ, херувимы взываютъ, серафимы славословятъ» (Златоуст.) Отца моего небеснаго, живущаго тамъ въ вѣчной и присносущной славѣ.
    И сей Богъ, Творецъ неба и земли, всего видимаго и невидимаго, Емуже выну предстоятъ силы небесныя, присно славословящія Его — Отецъ мой!
    И сей Богъ, предъ Которымъ благоговѣютъ всѣ твари, Егоже величіе возвѣщаетъ солнце, луна, звѣзды, міры надзвѣздныя и превысшія сихъ надзвѣздныхъ міровъ, Творецъ, Его-же мудрость, благость и могущество открываются въ самыхъ малыхъ дѣлахъ творенія, Егоже совершенство возвѣщаетъ не только вся громада вселенной, но и малое насѣкомое, и всякій гадъ, и всякій червь, Егоже дивныя и чудныя дѣла возвѣщаютъ всякая травка, всякій цвѣтокъ — Отецъ мой! Сей Богъ Неизъяснимый, Непостижимый, носящiй вся глаголомъ силы Своея, воззвавшій изъ небытія бытіе, изъ несущаго вся въ сущая приведшій, все объемлющій, все зиждущій, все сохраняющій — словомъ Своимъ единымъ, Егоже премудрость, могущество и благость я возвѣщаю своимъ чуднымъ бытіемъ, своимъ умомъ, во многое проникающимъ и многое познающимъ, Богъ, къ Немуже всегда влечетъ мое сердце, Богъ моя надежда, моя любовь, въ Его-же славословіи я радость пріемлю, и въ сей радости то духомъ возвышаюсь, то теряюсь, то благодарны слезы — лью, сей Богъ, Его-же тѣнь я начертать не въ силахъ — мой Отецъ!. Да, Онъ Отецъ мой, всегда любящій и всегда милующій меня! За меня, за сына своего падшаго, за мое спасеніе, за мое благо, благоизволилъ Онъ послать Сына Своего Единородиаго, дабы я не погибъ, но имѣлъ жизнь вѣчную. И вотъ вокругъ чертога Его небеснаго, предъ престоломъ присносущной славы Его, съ тысящами и темъ тьмами ангельскихъ воинствъ, стоятъ мои родные братья, а Его дѣти, искупленные пречистою Кровію Его Сына, стоятъ и славословятъ, славословятъ и радуются, въ славѣ Его почерпаютъ радость для себя, въ радости износятъ славу Ему...
    Но какъ далекъ я отъ этихъ братьевъ, какъ далекъ отъ меня и этотъ чертогъ, мой отчій домъ!...


    Мой грѣхъ, моя гордость внушили мнѣ искать счастья внѣ сего родительскаго дома, порокъ мнѣ показался пріятнымъ, но вкусивъ его, я позналъ горечь и гибельность его; путь широкій, жизнь, преисполненная мимолетною радостью и весельемъ, за которымъ слѣдовало постоянное горе, — увлекали меня все дальше, дальше отъ Отчаго дома, манили къ гибели и совсѣмъ было низвели въ бездну ада. Я не захотѣлъ идти тѣмъ узкимъ и скорбнымъ путемъ, путемъ страданій, путемъ креста, какимъ шествовали мои братья, нынѣ ликующіе въ сонмѣ святыхъ, въ ликахъ мучениковъ и преподобныхъ, увѣнчанные нетлѣнными вѣнцами, — я не шелъ путемъ креста и вотъ я изнемогаю, а братья мои радуются, я скорблю нынѣ, а братья мои ликовствуютъ, я боленъ, я умираю, я въ рубищѣ, а братья мои живутъ въ вѣчной жизни, не зная ни болѣзни, ни печали, ни воздыханія, облеченные во славу и велелѣпіе, исходяіція отъ Отца моего, Отца славы!..
    Простираю я руки къ чертогу и вопію: чертогъ Твой вижду Спасе мой, украшеный, и одежды не имамъ, да вниду въ онь. Просвѣти одѣяніе, души моей, Жизнодавче, и спаси мя!
    Просвѣти одѣяніе души моея! йзлей свѣтъ евангельскаго ученія въ душу мою, освободи отъ тьмы грѣха умъ мой, исполни сердце мое любовію къ Тебѣ и къ заповѣдямъ Твоимъ, направь волю, направь стопы мои по словеси Твоему, да шествуя путемъ слова Твоего, путемъ заповѣдей Твоихъ, я могъ бы войти въ чертогъ Твой. Просвѣти одѣянiе души моея! Отнынѣ я рѣшаюсь оставить путь погибельный грѣха, не пойду я по нему, скорблю и плачу, что до времени сего я шествовалъ симъ ложнымъ и пагубнымъ путемъ!... Просвѣти одѣянiе души моея!
    Отецъ мой, я согрѣшилъ предъ небомъ и предъ Тобою, помилуй меня, простри всесильную руку Свою, подыми меня кающагося, укрѣпи меня унываюшаго, прости грѣхи моя и очисти душу мою, не оставь, не оставь меня Своимъ милосердіемъ!..
    И о, дивное милосердіе Отца небеснаго! услышалъ Онъ стонъ души моей, увидѣлъ вопль и слезы мои, внялъ плачу моему о грѣхахъ и моей рѣшимости оставить дѣла грѣховныя, — и се Онъ сходитъ съ высоты престола славы Своея, простираетъ ко мнѣ всещедрую десницу, благодатію Духа Всесвятаго очищаетъ душу мою грѣхами окалянную, облекаетъ меня во одежду свѣтлую правды и спасенія, оправданнаго вводитъ во дворъ Своихъ возлюбленныхъ сыновъ и содѣлываетъ меня причастникомъ святыя славы Своея. Такое милосердіе Божіе къ людямъ открывается чрезъ двери св. таинства покаянія!.
    И огненными словами запечатлѣвается въ сердцѣ моемъ, грѣшника и беззаконника, евангельское повѣствованіе о блудномъ сынѣ.
    Когда я блудный сынъ, снѣдаемый себялюбіемъ и гордостію, не захотѣлъ жить въ дому Отца моего и ходить по волѣ Его, начертанной во св. словѣ Его, но возжелалъ во тьмѣ вѣка сего, во власти міродержателя, въ странѣ иной, найти себѣ благо и блаженство, я далеко ушелъ отъ Отца моего; когда я блудный прожилъ во грѣхахъ все духовное достояніе, данное мнѣ Отцемъ небеснымъ и въ рабствѣ суеты, въ похоти плоти, въ похоти очесъ и въ гордости житейской расточилъ всѣ силы ума своего, растерялъ дары вѣры, надежды в любви, лишился благодати, всегда осѣнявшей меня сохранявшей и сопутствовавшей прежде во всѣхъ моихъ добрыхъ дѣлахъ и начинаніяхъ, когда всѣ эти блага и таланты я прожилъ, расточилъ, разсѣялъ, то вдругъ сталъ нищимъ, ничего въ себѣ не имѣющимъ, никого къ себѣ не привлекающимъ... и люди, и міръ, для котораго я жилъ, отвернулись отъ меня.
    Взалкалъ я, блудный, не имѣя хлѣба, глаголовъ живота вѣчнаго, возжаждалъ, лишенный питія — вѣры въ Присносущнаго Источника, и хотѣлъ было во свиномъ кормѣ, въ утѣхахъ жизни сей, найдти удовлетвореніе своихъ потребностей насущныхъ, ко всѣми гонимый и презираемый, я и отъ корма свинаго былъ грубо оттолкнутъ.
    Скорби и несчастія — эти плоды суеты, стали съ силою обрушаться на меня, я ослабъ, я изнемогъ, я сталъ искать помощи въ людяхъ, но не было ни помогающаго мнѣ, ни утѣшающаго меня. А я то вѣрилъ міру сему, я надѣялся на людей и ни отъ кого нѣтъ участія къ моему горестному, бѣдственному состоянію! И вотъ, когда я остался безъ помощи и безъ надежды, вспомнилъ я дорогой, родительскій домъ, воздохнулъ объ утратѣ его и со вздохомъ симъ, какъ будто свыше озаренная бдагодатію, въ душу мою вошла мысль: встану я, пойду ко Отцу моему, съ плачемъ брошусь Ему въ ноги и скажу: „Отецъ мой! согрѣшилъ я предъ небомъ и предъ Тобою, недостоинъ уже называться сыномъ Твоимъ, возьми меня въ работники къ Себѣ," возьми только къ Себѣ, не брось меня во власть міра, суеты, порока, изми меня отъ этой бездны, ибо самь я не въ силахъ отрѣшиться и избавиться отъ этой власти діавола; безсиленъ я и безпомощенъ!... И дивно!... Лишь только я, блудный, сталъ подходить къ родительскому дому, Его Церкви святой, дорогой Отецъ мой, увидя меня еще издалека, меня, кающагося и плачущаго, Самъ вышелъ ко мнѣ на встрѣчу, обнялъ меня, пролилъ надо мною родительскую слезу, исполненную любовію ко мнѣ, излилъ на меня благодать Всесвятаго Духа, облекъ меня въ ризу спасенія, ввелъ въ чертогъ, заклалъ тельца, сподобилъ меня быть причастникомъ Тѣла и Крови Единороднаго Сына Своего, и возрадовался, что сынъ Его, я грѣшный, ожилъ, пропадалъ и нашелся!...
    Такія истины открываетъ намъ таинство покаянія, такія стороны милосердія и любви Божіей возвѣщаетъ оно намъ, сѣдящимъ во тьмѣ грѣха и беззаконія!
    Возлюбленные! Для открытія намъ вратъ милосердія Божiя не нужно отъ насъ многихъ словъ и продолжительныхъ разглагольствованій о грѣхѣ. Нужно только искреннее сознаніе своей грѣховности, нуженъ плачъ о грѣхѣ, нужна твердая рѣшимостъ не шествовать болѣе путемъ зла и порока, нужна надежда на благость и милоеердіе Божiе — и Господь помилуетъ и оправдаетъ насъ.
    Не много говорилъ мытарь: онъ билъ только въ грудь себя я, возведши очи свои къ небу, взывалъ: Боже, будь милостивъ ко мнѣ грѣшному! И оправданнымъ вошелъ мытарь.
    Не много говорила блудница, плачущая и бьющаяся у ногъ Спасителя, взывала она только съ полною искренностію сердца грѣхомъ растерзаннаго, съ надеждою на милость Христа — взывала: Господи помилуй! и помиловалъ ее Господь!
    Не много сказалъ и разбойникъ на крестѣ - съ словами: помяни мя Господи, егда пріидеши во царствіи Твоемъ, съ словами, въ которыхъ слышались вѣра въ Распятаго, яко въ Бога, надежда на Его милосердіе и любовь, яко ко Отцу своему, съ сими словами разбойникъ вошелъ въ Царство небесное!
    Совсѣмъ ничего не говорилъ Петръ, троекратно отвергшійся Христа. Онъ только плакалъ.... Дворъ первосвященника, гдѣ изрекался жестокій и несправедливый судъ на Христа и откуда открывался крестный путь Христовъ, сталъ для ученика судилищемъ, откуда кроткимъ, полнымъ любви и укора, взоромъ Учителя произнесено было осужденіе ученика за его малодушное отступничество отъ Того, за Котораго онъ недавно изъявлялъ готовность пожертвовать даже жизнію. Этотъ взоръ огнемъ пронзилъ сердце Петра и пошелъ Петръ со двора первосвященника и плакася горько. Мѣсто, откуда для Христа начался крестный путь, для ученика Христова стало мѣстомъ, откуда начался плачъ его. Заплакалъ Петръ и во всю жизнь свою, каждую ночь, лишь заслышитъ онъ пѣніе пѣтуха, вставалъ съ ложа своего, повергался на землю и лилъ ученикъ горькія слезы за отреченіе оть Учителя, лилъ слезы до того времені пока мученическая кончина не заградила тѣ очи, откуда лился плачъ И сей плачь Петра возвелъ ученика въ ликъ верховныхъ Апосполовъ, сей плачъ ученика открылъ объятія Учитела, прошелъ до неба и отверзъ Петру чертогъ райскаго блаженства. Вотъ воистину великая школа покаянія, гдѣ учителя и проповѣдники покаянія не говорили, а плакали, и не словами, но слезами возвѣщали тѣ великія истины, что во 1-хъ нѣтъ такого грѣха, который нельзя было бы оплакать и 2-хъ что нѣтъ границъ для милосердій Божiя, всегда готоваго извести изъ глубины паденія плачущаго грѣшника и отверзть для него двери рая, „объятія Отча".
    Не много говорили эти проповѣдники покаянія, но много говорилъ фарисей, какъ бы праведный въ своихъ дѣлахъ. Ища оправданія отъ Бога, онъ сталъ высчитывать свои добрыя дѣла: и посты-то онъ хранилъ, и десятую часть отъ имѣнія своего онъ жертвовалъ на дѣла богоугодныя, и не жилъ онъ такъ беззаконно, какъ сзади его стоящій мытарь, — и что же? Гордость, самооправданіе и самовосхваленіе погубили фарисея и всѣ дѣла его!
    Такъ и мы, приступая къ таинству покаянія, будемъ лишь искренно раскаиваться, не оправдывая ни себя, ни своихъ грѣховъ, не ссылаясь ни на то, что разныя обстоятельства сдѣлали меня въ томъ то и томъ грѣшнымъ, что другіе есть грѣшнѣе меня, или что я грѣшенъ потому, что и всѣ живущіе со мною грѣшны: ни примѣръ другихъ грѣшныхъ не оправдаетъ насъ, ни наше собственное самооправданіе не поможетъ намъ выйдти изъ глубины грѣховной, ибо во всякомъ самооправданіи виденъ корень гордости и самолюбія, этихъ началъ всякаго грѣха, виденъ также недостатокъ вѣры и надежды на милосердіе Господа, предъ Которымъ не оправдится всякъ живый.
    Вотъ почему во дни покаянія такъ часто слышится пѣснь церковная: не уклони сердца моего въ словеса лукавствія, непщевати вины о грѣсѣхъ, т. е. избавь мое сердце, Господи, отъ лукавыхъ словъ, которыя помогли бы мнѣ оправдывать грѣхи свои, именно потому часто и поется эта пѣснь, что Св. Церковь, зная склонность человѣкакъ самооправданію, желаетъ предостеречь отъ него кающагося.
    „Чѣмъ мы менѣе считаемъ себя грѣшными, тѣмъ болѣе грѣшимъ," говоритъ св. Златоустъ. И это глубокая истина. Всѣ мы грѣшны въ нерадѣніи о себѣ, въ лѣности, въ недостаткѣ любви къ ближнему, въ гордости, осужденіи другихъ, но лишь видимъ въ себѣ, что мы не пъяницы, не хищницы, не преяюбодѣи, то уже готовы возводить себя въ праведники, какъ возвелъ себя, Богомъ уничижениый фарисей. И то надо сказать, что грѣшны мы бывамъ не только тогда, когда, дѣлаемъ зло, но грѣшны и тогда, когда не дѣлаемъ добра...
    Совѣсть, тщетно оправдывающая себя, скажи: много ли ты сдѣлала добра? Соблюла ли ты заповѣди Христа? Шествовала ли ты путемъ Креста? Воззри на Крестъ Христовъ, исчисли всѣ человѣческія добродѣтели и, сравнивъ ихъ съ Крестомъ, не скажешь-ли ты, что всѣ наши добродѣтеди, вся наша правда предъ лицемъ Господнимъ есть не что иное, какъ рубъ поверженный, какъ рубище тлѣнное и ветхое, брошенное вонъ.
    А посему слѣдуетъ всѣмъ намъ, и мнимымъ праведникамъ и грѣшникамъ, одинаково пасть къ подножію Креста, и въ сознаніи своей глубокой грѣховности, слѣдуетъ воззвать къ милосердію Создателя, пригвожденнаго на Крестѣ за грѣхи наши, слѣдуетъ воззвать какъ мытарь, бьющій въ грудь себя и говорящій: Боже, милостивъ буди мнѣ грѣшному! какъ блудница, взывающая: Господи помилуй! и какъ Давидъ, вопіюшій: Помилуй мя, Боже, по велицѣй милости Твоей! Аминь.

    Благословенiе Свято-Троицкаго монастыря
    Jordanville, NY
    (годъ не указанъ)
    Эта статья изначально была опубликована в теме форума: Предъ исповѣдію. (Р а з м ы ш л е н і е). автор темы Странник Посмотреть оригинальное сообщение