• 7) ИПЦ как одно из течений катакомбной церкви.

    Иосифляне в 1941 -1960е годы

    Завершающим этапом в истории иосифлян стали годы Великой Отечественной войны. С первых ее дней изменилась государственная религиозная политика по отношению к Московской Патриархии. Действительность заставила Сталина и руководство ВКП(б) перейти к диалогу в борьбе с общим врагом России. Сыграло свою роль и стремление нейтрализовать воздействие фашистской пропаганды, представлявшей Германию защитницей христианства на территории СССР, отношения с союзниками США и Великобританией, планируемое использование Московской Патриархии в осуществлении имперских замыслов на международной арене. В сентябре 1943 И.Сталин разрешил выборы Патриарха, началось открытие храмов, издание религиозной литературы и т.д.
    В начале войны несколько сот уцелевших легальных ленинградских иосифлян держали себя значительно более отчужденно по отношению к властям города, чем другие православные. Первый взнос в 15 тыс. рублей обществу Красного Креста они сделали только 2 ноября 1941, но уже к сентябрю 1943 внесли на нужды обороны 137 тыс.1 Патриотический подъем и сплочение верующих в критической обстановке блокадного Ленинграда коренным образом изменили ситуацию. 24 ноября 1943 прихожане последнего иосифлянского храма обратились с ходатайством к митр. Ленинградскому Алексию (Симанскому): «Двадцатка и верующие Лесновской Свято-Троицкой церкви покорнейше просят Ваше Высокопреосвященство принять под свое Архипастырское покровительство и духовно руководить нашу церковь...»2.
    В тот же день митр. Алексий наложил резолюцию о принятии общины Свято-Троицкого храма в каноническое общение с Патриаршей Церковью. Причем последний иосифлянский священнослужитель церкви иеромон. Павел был лишен сана и монашества3. Правда, он долго не мог смириться и до начала 1950х совершал требы на ленинградских кладбищах4.
    До войны в Ленинграде было несколько тайных иосифлянских общин. В справке начальника УНКВД по Ленинградской обл. от 1 октября 1942 указывалось, что в городе с начала войны вскрыто и ликвидировано 625 контрреволюционных групп и формирований, из них семь церковносектантских5. Власти называли истинно-Православных сектантами, так что речь идет, вероятно, именно о них. Пока известна только одна из этих групп тайная иосифлянская община, существовавшая с 1937 в Коломягах6, которую возглавлял живший нелегально тайный епископ Клавдий (Савинский). Община была создана иеромон. Тихоном (Зориным). Он же освятил в 1937 устроенную на чердаке дома А.Ф.Чистякова тайную церковь. Однако с наступлением германских войск живший на ст. Володарская иеромонах в сентябре 1941 оказался на оккупированной территории. Вскоре после этого еп. Клавдий переехал жить в дом А.Ф.Чистякова и стал служить в тайной церкви. Аресты членов общины продолжались с 17 июня по 14 июля 1942. Всего по делу проходило 33 человека, но на 29 из них тех, которые эвакуировались или сменили место жительства, дело выделено в отдельное производство. Постановлением ВТ войск НКВД Ленинградского окр. от 3 августа 1942 еп. Клавдий (Савинский), мои. Евдокия (Дешкина) и А.Ф.Чистяков приговорены к высшей мере наказания и 12 августа расстреляны.
    Хотя страшная блокадная зима 19411942 и массовая эвакуация сократили иосифлянскую паству в Ленинграде, известны случаи разгрома тайных общин в городе и после октября 1942.
    Известный стрельнинский протоиерей Михаил Рождественский, освободившись из лагеря, в 1936 нелегально поселился в Ленинграде, скрывался у знакомых и служил по ночам. Он был вновь арестован 19 января 1943 во время Божественной литургии на Крещение Господне вместе с другими членами тайной общины. Сохранились воспоминания самого протоиерея об этом аресте (в изложении его духовных детей): «По пути в тюрьму, в «воронке» следователь вдруг сказал арестованному о. Михаилу: «Михаил Васильевич, какой вы счастливый». «Большое счастье в тюрьму везут», отвечал о. Михаил. Оказалось же, что вчера, 18 января, произошел прорыв блокады и смертная казнь по этому случаю была отменена! «Если бы вас успели арестовать еще вчера утром, то непременно расстреляли», пояснил следователь»7. Постановлением ВТ войск НКВД Ленинградского окр. от 13 марта о. Михаил Рождественский был приговорен к 10 годам лагерей, в заключении он находился под Воркутой до 1955».
    В период Великой Отечественной войны на оккупированной германскими войсками части Ленинградской обл. иосифляне нередко легализовали свою деятельность. «Псковская Православная Миссия» воссоединяла их с Московской Патриархией: прот. Алексия Кибардина, диак. Михаила Яковлева, прот. Димитрия Кратирова и др. Последний в 1943 уехал из Новгорода в Германию. В 19451946 он служил в Берлине настоятелем русского собора, община которого перешла в юрисдикцию Московской Патриархии9.
    Подобная ситуация существовала и в других районах страны: на Украине, в южных областях России. Так, в Таганроге и Азове в период оккупации активно действовали вышедшие из подполья иоанниты. Они выпускали свои воззвания, публиковали статьи в периодических изданиях. После разгрома германских войск многие ушли на запад. Некоторые из них П.Шахметьев, Молчанов (Гусев) были арестованы и осуждены. Часть иоаннитов снова перешла на нелегальное положение10.
    В первой половине 1940х викториане утратили свою последнюю легально действовавшую церковь в с Монастырщина Оричевского района Кировской обл. До 5 апреля 1943 в ней служил викторианский благочинный о Василий Перминов, в апреле 1941 освобожденный из лагеря. Затем он был снят со службы и изгнан из храма районными властями. Прихожане обратились в Москву с жалобой, которая попала к председателю Совета по делам РПЦ Г.Карпову. Последний 24 ноября 1943 писал Кировскому уполномоченному Совета о необходимости окончательного снятия а Василия Перминова с регистрации, так как он принадлежит к викторовской «...враждебной к Советской власти группировке, этой позиции держится и сейчас и влияет в этом отношении на верующих». Карпов посоветовал также «...через местного епископа направить туда священника, который сумел бы убедить верующих в том, что «викторовцы» являются раскольниками»1'. Служивший нелегально о. Василий был арестован 20 июля 1943 по обвинению в антисоветской агитации и организации собрания верующих с. Монастырщина (февраль 1943), на котором было принято решение об отказе от участия в сборе средств на строительство танковой колонны. Отец Василий Перминов был приговорен к расстрелу с заменой на 10 лет лагерей. Он умер в 1944 в Воркутлаге12. Церковь же стала храмом Московской Патриархии, как и многие храмы в других районах Кировской области. Так, 1 августа 1943 настоятелем Троицкого собора сБыстрица был назначен известный пастырь, иеромонах, впоследствии архимандрит, Серафим (Суторихин). Он проповедовал среди местных викториан и на Пасху 1944, по представлению еп. Кировского Вениамина, был награжден наперсным крестом «за ликвидацию Викторовского раскола»13.
    Годы Великой Отечественной войны стали переломными и для Катакомбной Церкви. Истинно-Православные не являлись пацифистами, а, скорее, были сторонниками разных, в том числе вооруженных, форм сопротивления. Отношения их с германскими оккупационными властями складывались поразному. На СевероЗападе России катакомбники в основном предпочитали оставаться в подполье. Дело в том, что существовавшая с разрешения командования группы армий «Север» «Псковская Православная Миссия» (19411943) при надлежала в каноническом отношении к Московской Патриархии и пыталась выявлять тайные общины. Поселившийся в конце 1941 в Псково-Печерском монастыре схиеп. Макарий (Васильев) предсказывал неудачное окончание войны для Германии. Вместе с тайным епископом Псковским Иоанном (Ложковым) он попытался наладить контакты с митр. Берлинским и Германским Серафимом (Ляде), принадлежавшим к Русской Православной Церкви За Границей. Однако посланный ими иеромон. Никифор (фон РихтерМеллин) был задержан в Кенигсберге в поезде и отправлен обратно14.
    Известный историк Катакомбной Церкви И.Андреев (Андреевский) писал, что, несмотря на настойчивые требования экзарха Прибалтики митр. Сергия (Воскресенского), истинно-православные священники, начавшие служить в некоторых из открывшихся храмов, отказывались поминать патриаршего местоблюстителя: «Так, напр., в г.Сольцы Новгородской епархии митрофорный протоиерей о. В., бывший благочинный церквей города Минска, а затем ставший катакомбным священником, несмотря на строжайший приказ благочинного Новгородского района о.Василия Рушанова... категорически отказался поминать Сов. Митрополита Сергия. Это было в 1942. А в 1943 и в 1944 а В. стал тайно поминать Митрополита Анастасия* (главу Зарубежной Русской Церкви)»15.
    То, что большая часть общин ИТТХ Ленинградской обл. в период оккупации осталась в подполье, позволило им продолжить свою деятельность и после окончания войны, несмотря на гибель руководителей. В ночь на 1 апреля 1944 схиеп. Макарий (Васильев) был убит при бомбардировке Печор советской авиацией, еп. Иоанн (Ложков) скончался 3 декабря 1945.
    В ряде других районов страны германское командование более благосклонно относилось к катакомбникам: в Брянской, Орловской, Воронежской областях, а также в Белоруссии, Крыму и на Дону.
    В Мозыре Гомельской обл. начал служить и открыто рукополагать во священники вышедший из подполья архиерей. В Житомире вскоре после прихода немцев организовал приход катакомбный архимандрит Леонтий (Филиппович). Вскоре он был посвящен во епископы и вошел в иерархию автономной Украинской церкви.
    Часть непримиримо настроенных к Московской Патриархии катакомбников сотрудничала с оккупационной администрацией. В Центральном Черноземье и Брянской обл. были созданы вооруженные формирования во главе с истинно-Православными Каминским, Воскобойниковым и другими. После отступления вермахта немалая часть ИПХ ушла на Запад, в том числе и вступившие в известную бригаду Каминского (сам он был в конце концов расстрелян фашистами)16.
    Советские власти с началом войны заняли жесткую позицию по отношению к находящимся в подполье священнослужителям и общинам верующих. Уже говорилось о репрессиях иосифлян в блокадном Ленинграде. Документы органов госбезопасности по Костромской обл. также свидетельствуют о подобных акциях. Так, 24 декабря 1941 был арестован священник с. Сидоровское о. Александр Богославский, еще в 1935 порвавший с митр. Сергием. Он был обвинен в том, что привлекал в нелегальную моленную на своей квартире верующих, которых обрабатывал в антисоветском духе, восхвалял фашизм и т.п. Из допроса о. Александра: «Виновным себя в предъявленном мне обвинении я не признаю, так как среди приходящих ко мне лиц пораженческой агитации я не вел, так как я не сторонник немцев и объяснял присутствующим, что немцы нам не братья по крови, по духу... В разговоре о поддержании защиты отечества в настоящей войне я присутствующим у себя на квартире высказывал свои чувства, что для меня отечество является злой мачехой... все же считаю своим христианским долгом свое отечество защищать»17. Отец Александр Богословский был приговорен к высшей мере наказания и 14 мая 1942 расстрелян. Милица Чернова, духовная дочь архп. Варлаама (Ряшенцева), мирянка, активный член тайной монашеской общины, была арестована 28 августа 1942 в Нерехте по обвинению в антисоветской агитации среди церковников. 25 сентября дело было прекращено за отсутствием состава преступления. В 1943 был арестован тайный странствующий священник Феодор Смирнов. Постановлением ВТ войск НКВД Ярославского гарнизона он приговорен к 8 годам лишения свободы18. Сам архп. Варлаам (Ряшенцев) в очередной раз арестован в 1941 и приговорен к 10 годам заключения, скончался 20 февраля 1942 в тюрьме № 1 Вологды.
    Эта статья изначально была опубликована в теме форума: 7) ИПЦ как одно из течений катакомбной церкви. автор темы Странник Посмотреть оригинальное сообщение