• 3- «Викторианское» разделение

    Третьим по значению центром иосифлянского движения стали Вятская, Вотская и Казанская епархии, охватывавшие территорию бывшей Вятской губернии и Вотской (Удмуртской) автономной области и Татарской АССР.
    Здесь самостоятельно и первоначально независимо от Ленинградской епархии возникло антисергианское движение, как уже указывалось, получившее название викторианского по имени еп. Ижевского и Боткинского, управляющего Боткинской епархией Виктора (Островидова). Уже в начале 1928 викториане наладили тесные отношения с иосифлянами и практически слились с ними1.
    Еп. Виктор имел большое влияние и авторитет у своей паствы на северо-востоке Европейской части СССР. С 1924, после освобождения из ссылки, он временно управлял Вятской епархией, был вновь арестован 14 мая 1926 и освобожден через 3,5 месяца с прикреплением на 3 года к определенному месту жительства, за исключением центральных городов и Вятской губернии. В сентябре 1926 ему было поручено управление соседней Боткинской епархией, но в периоды пребывания в Синоде правящего архиерея Вятской епархии архп. Павла (Борисовского) еп. Виктор фактически управлял и ею.
    В конце августа - начале сентября 1927 еп. Ижевский получил Декларацию 1927, предназначенную для оглашения ее духовенству и верующим Боткинской епархии. Будучи глубоко возмущен ее содержанием и не желая оглашать, еп. Виктор запечатал ее в конверт и отправил обратно митр. Сергию. О своих настроениях он написал знакомому архиерею в Москве. Декларация была оглашена в Вятской епархии, ее не приняли в основных храмах Вятки и некоторых благочиниях, но общения с правящим еп. Павлом не прервали2.
    Вскоре последовал указ Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и Синода о разделении Боткинской епархии на пять частей между соседними епархиями, и в октябре 1927 еп. Виктор обратился к митр. Сергию с пока еще достаточно почтительным письмом, пытаясь его убедить изменить занятую позицию: «Дорогой Владыко. Ведь не так давно Вы были доблестным нашим кормчим, и для всех <b>Нас</b> вожделенным нам первопастырем... И вдруг - такая печальная ДМ нас перемена... Души наши изнемогают, ужас созерцания того, что теперь происходит кругом в Церкви, подобно кошмару давит нас, и всех охватывает жуткий страх за будущее Церкви. Там, далеко, задумал отложиться Ташкент, тут бурлит и возмущается Ленинград, здесь стенет и вопиет к Небу Вотландия и опять бунтует Ижевск, а там в скорби недоумения приникли к земле Вятка, Пермь и пр. пр. города... Владыко, пощадите Русскую Православную Церковь...»3
    В ответ из Синода еп. Виктору сначала было сделано предупреждение о том, чтобы он как викарий Вятской епархии «знал свое место» и во всем подчинялся бы правящему архиерею, а затем последовал указ о назначении его еп. Шадринским с правом управления Свердловской епархией. Поездка депутации к митр. Сергию с просьбой отменить указ закончилась безрезультатно. В итоге еп. Виктор отказался выполнить указ Синода, в Шадринск не поехал4.
    В ноябре он написал второе, уже значительно более резкое письмо митр. Сергию: «От начала и до конца оно* исполнено тяжелой неправды и есть возмущающее душу верующего глумление над Святой Православной Церковью и над нашим исповедничеством за истину Божию. А через предательство Церкви Христовой на поругание "внешним", оно есть прискорбное отречение от своего спасения или отречение от Самого Господа Спасителя. Сей же грех, как свидетельствует Слово Божие, не меньший всякой ереси и раскола, а несравненно больший... По страху же Божию для меня явилось теперь неприемлемым уже и ваше распоряжение о моем перемещении...»5
    В начале декабря еп. Виктор обратился с «Письмом к ближним», в котором называл Декларацию явной «изменой Истине» и предупреждал паству, что если подписавшие воззвание не покаются, то надо «беречь себя от общения с ними»6.
    Вскоре состоялось совещание Духовного Управления Воткин-ской епископии, на котором было принято постановление о прекращении епархией молитвенно-канонического общения с митр. Сергием и единомышленными ему епископами как предавшими Церковь Божию на поругание впредь до их раскаяния и отречения от Декларации. Постановление было утверждено еп. Виктором и отправлено 29 декабря в третьем письме Заместителю Патриаршего Местоблюстителя. Когда известия о событиях в Боткинской епархии дошли до Вятки, часть местного духовенства, оставшаяся на стороне митр. Сергия, прекратила поминать за богослужением еп. Виктора. Однако большинство верующих города объединились вокруг пяти храмов, в том числе двух главных соборов, не принявших Декларации7.
    Встревоженный глава епархии срочно выехал из Москвы. Накануне посещения им Вятки еп. Виктор прислал своим сторонникам в городе телеграмму (от 11 декабря): «Ввиду приезда в Вятку архиепископа Павла, необходимо предложить ему принести покаяние и отречение от "Воззвания", как поругания Церкви Божией и как уклонение от истины спасения. Только при исполнении сего условия можно входить с ним в молитвенное общение. В случае же упорства прекратить поминовение его имени при Богослужении, что допускалось лишь, как до его приезда и выявления ожесточения его сердца»8.


    ! Послание, иначе - Декларация 1927 года.

    В результате как кратковременный визит архп. Павла в Вятку, так и его архипастырское послание от 14 декабря с разъяснением положительных результатов для Церкви, достигнутых митр. Сергием и Св. Синодом после легализации, оказались безуспешными.
    Еп. Виктор сообщал об этом визите в конце декабря своему знакомому в Москве: «Я писал Вам, что арх. Павел приехал "казнить", а его встретили предложением покаяться и отречься от "Воззвания". Он отказался и весьма жалок был в своем оправдании — тогда, говорит, меня ожидает тюрьма и всякие лишения. Один священник гарантировал ему полное обеспечение, но он не согласился. Из поставленных ему вопросов выяснилось, что действуют они без благословения митр. Петра и сознают, что если он придет, то удалит их - и мы уйдем - так и сказал, а что за это время они столько зла наделают и тысячи душ погубят, от этого и глазом не моргнут. Сознался, что сделали они это по настоянию гражданской власти, а на вопрос, чего достигли, отвечал, что он чувствует себя архиереем легальным. О, слепота! А не чувствует, что изглажен из книги жизни. Его злобные выпады против истинно верующих и в частности против меня и неудачные оправдания тем, что он не обновленец, окончательно оттолкнули от него паству, и движение против "Воззвания" охватило всю епархию»9.
    Вернувшись в Москву, архп. Павел обратился в Синод с жалобой на еп. Виктора. Синод ультимативно потребовал от еп. Виктора немедленного выезда в Свердловскую епархию и 15 декабря назначил Онисима (Пыляева) еп. Боткинским с поручением временного управления Вятской епархией. Назначение на место еп. Виктора нового архиерея лишь ускорило окончательное отделение. После получения сообщения о назначении еп. Онисима, 22 декабря, Духовное Управление Глазовской епископии постановило до покаяния и отречения митр. Сергия от Декларации воздержаться от общения с ним и разделявшими его взгляды епископами, а также признать еп. Виктора своим духовным руководителем. На протоколе еп. Виктор наложил резолюцию: «Радуюсь благодати Божией, просветившей сердца членов Духовного Управления в сем трудном и великом деле избрания пути истины. Да будет решение его благословенно от Господа...»10
    Руководствуясь распоряжением Синода, еп. Онисим начал запрещать в священнослужении отделившееся духовенство, в частности в Ижевске.
    В ответ еп. Виктор прислал в главный храм города - Покровский собор две телеграммы с сообщением о прекращении общения Боткинской епархии с митр. Сергием и указанием, что «запрещение Онисима и других архиереев, отпавших через "Воззвание" от Православной Церкви, никакого значения для нас не имеет»11. Не помогло и принятое 23 декабря постановление митр. Сергия и Св. Синода по делу о «раздорнической» деятельности еп. Виктора.
    Таким образом, к концу 1927 антисергианское движение охватило несколько районов Вятской и Боткинской епархий: Глазовский, Слободской, Котельнический, Яранский, крупнейшие города - Вятку, Ижевск, Воткинск, Глазов с многими десятками приходов.
    Подъем викторианства продолжался в 1926-1927: еп. Поречский, управляющий Смоленской епархией, а также еп. Яранский Нектарий (Трезвинский), находившийся в Соловецком лагере, затем 4 марта 1928 от митр. Сергия отделился еп. Котельнический Иларион (Вельский). Кроме того, в 1928-1929 в Казани служили сторонники викториан: архп. Феодор и архим. Иларий, настоятель Тихоновской пустыни; отдельные иосифлянские приходы появились и в соседней Башкирии, Перми, Бугурусланском округе.
    12 марта еп. Виктор написал еще одно резкое антисергианское «Послание к пастырям». В нем говорилось, что митр. Сергий «в силу нового своего отношения к гражданской власти вынужден забыть каноны Православной Церкви, и вопреки им он уволил всех епископов-исповедников с их кафедр, считая их государственными преступниками, а на их места он самовольно назначил не признанных и не признаваемых верующим народом других епископов. Для митрополита Сергия теперь уже не может быть и самого подвига исповед-ничества Церкви, а потому он и объявляет в своей беседе по поводу "Воззвания", что всякий священнослужитель, который посмеет что-либо сказать в защиту Истины Божией против гражданской власти, есть враг Церкви Православной. Что это разве не безумие, охватившее прельщенного?»12.
    Уже в начале 1928 викториане влились в иосифлянское движение. Это облегчалось тем, что все три отделившихся от митр. Сергия вятских архиерея были выходцами из Петрограда (Ленинграда): еп. Виктор в годы гражданской войны являлся наместником Александ-ро-Невской Лавры (1918), еп. Нектарий - ее архимандритом, а еп. Иларион - игуменом, экономом Лавры.
    В начале января еп. Виктор наладил письменное общение с ленинградскими иосифлянами, получил от них разного рода антисергианскую литературу. Затем он лично съездил в Ленинград и стал направлять к еп. Гдовскому Димитрию своих кандидатов для рукоположения во священников13.
    Власти - и церковные и гражданские - решили принять срочные меры. 11 апреля 1928 было вынесено постановление митр. Сергия и Временного при нем Патриаршего Священного Синода по «делу о настроениях в Ленинградской, Ярославской, Боткинской и Воронежской епархиях». Согласно постановлению, еп. Виктор был уволен от управления Шадринским викариатством и Свердловской епархией, предавался каноническому суду епископов и запрещался в священ-нослужении. В постановлении в качестве вины указывалось, что он рукополагал клириков для епархий, ему не подчиненных, а также вместе с еп. Никольским Иерофеем (Афоником) получил благословение митр. Иосифа на рукоположение в сан епископа шум. Антония. А еще за неделю до этого, 4 апреля, в Глазове был арестован еп. Виктор. Постановлением Особого Совещания при КОШУ от 8 мая он был осужден на 3 года концлагерей, согласно приговору, «за проведение антисоветской агитации, за сочинение и распространение письма с просьбой защитить каноны Русской Православной Церкви... терпеть гонения от новой власти, как это делали митрополит Филипп или Иван, так называемый "Креститель"»14.
    Еп. Виктор был отправлен в Соловецкий лагерь. Свои приходы в Боткинской и Вятской епархиях он передал еп. Димитрию, который стал непосредственно управлять ими, рассылая указы и рукополагая священников.
    Из заключения еп. Виктор во второй половине 1928 передал своей пастве послание, осуждающее митр. Сергия: «Являясь во всей своей деятельности еретиком антицерковным, как превращающий Святую Православную Церковь из дома благодатного спасения верующих в безблагодатную плотскую организацию, лишенную духа жизни, митр. Сергий в то же время через свое сознательное отречение от истины и в своей безумной измене Христу является открытым отступником от Бога Истины...»15
    Одновременно с еп. Виктором на Соловках находился еп. Нектарий. В письме от 8 мая 1928 он писал из Кемского пересыльного пункта: «После молитв и долгих размышлений я прекратил церковное общение с м. Сергием... как вошедшим в блок с антихристом, нарушившим церковные каноны и допустившим равносильное отступничеству от Христа малодушие и хитроумие... Синод же собран из так называемых подмоченных или ссученных епископов. Назначение епископов на кафедры происходит с ведома или одобрения начальника Московского отдела №6. Может ли быть это приемлемо православными людьми, а тем более епископами?.. Надеюсь и верю,
    что эта церковная нижегородская ярмарка под неообновленческим флагом потерпит полное посрамление и православно верующие все уйдут от этой печальной церковной авантюры, затеянной для уничтожения и поругания Церкви Христовой»16.
    В Соловецкий лагерь был отправлен и арестованный в апреле 1928 приговоренный к 5 годам лишения свободы еп. Иларион (Вельский). Непримиримый враг политики Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, он доходил до отрицания совершенных сергианами таинств, вторично крестил младенцев и венчал уже венчанных в сергианских церквах.
    После ареста в ноябре 1929 архп. Димитрия по указанию еп. Виктора, переданному с Соловков, его паства стала обращаться к проживавшему с конца 1929 в ссылке в с. Помоздино Усть-Куломского р-на Коми АССР духовнику своего Владыки - еп. Стефану (Беху)17.
    Несмотря на все репрессии, викторианское движение ив 1930 не только продолжало существовать, но и привлекало в свои ряды свя-щеннослужителей-сергиан. Еп. Ижевский Синезий (Зарубин), уволенный 26 февраля 1930 постановлением Синода от управления епархией, обвинил митр. Сергия в обновленчестве и служил в Успенской церкви Ижевска без согласия епархиального архиерея. Узнав об этом из сообщения нового ижевского епископа, Заместитель Местоблюстителя на заседании Синода от 9 мая 1930 вынес постановление о запрещении еп. Синезия в священнослужении и предложил ему в двухнедельный срок представить в Патриархию объяснение своей «раздорнической деятельности»18. А через месяц, 4 июня, Синод постановил: «Ввиду того, что епископ Синезий опрашивавшему его Преосвященному Ижевскому определенно заявил о разрыве общения с Заместителем и в указанный срок объяснения в Патриархию не представил, епископа Синезия (Зарубина)... предать суду православных архиереев, оставив его под запрещением вплоть до раскаяния или постановления о нем суда»19.
    Еп. Синезий покаяния не принес, оставшись в отделении от митр. Сергия. 24 мая 1931 он был арестован по обвинению в том, что «являлся руководителем Удмуртского филиала контрреволюционной церковно-монархической организации "ИПЦ" - проводил контрреволюционную деятельность среди населения Нижкрая по заданиям этой организации»20. Постановлением Коллегии ОГПУ от 26 января 1932 еп. Синезий был приговорен к 10 годам концлагеря. Вместе с ним были осуждены настоятель Успенской церкви о. Павел Мерзин, диак. Григорий Остроумов и другие священнослужители и миряне.
    30 августа 1930 в Казани был арестован поселившийся в городе после освобождения, 28 ноября 1928, с Соловков еп. Нектарий (Трез-винский) по делу о «филиале Всесоюзного политического и административного центров контрреволюционной церковно-монархической организации "Истинно-Православная Церковь" в Татарии и Нижегородском крае» (в состав которого в тот период времени входила Вятская епархия)21.
    В 1930 открыто действовавшие иосифлянские храмы еще существовали в Боткинской, Казанской, Вятской епархиях. В самой Казани подобных храмов насчитывалось шесть: Петропавловский собор, церкви - Вознесенская, Богоявленская, Покровская, Грузинской иконы Божией Матери и Ярославских чудотворцев на Арском кладбище22. Казань в конце 1920-х - 1930-е, в связи с именем митр. Казанского Кирилла (Смирнова), привлекала многих ссыльных священников, не разделявших позиций митр. Сергия, выбиравших этот город для поселения. В республике противники Заместителя Местоблюстителя разделялись на представителей двух направлений: приверженцев митр. Иосифа (Петровых) и митр. Кирилла, которые значительно более мягко оценивали действия митр. Сергия и никогда не отрицали благодатности таинств, совершаемых сергианским духовенством. Последних возглавлял еп. Чистопольский Иоасаф (Удалов), долгое время являвшийся заместителем митр. Кирилла по управлению Казанской епархией23.
    Летом 1929, после трехлетней ссылки в Туруханском крае, еп. Иоасаф поселился в Козмодемьянске Марийской республики. Не прерывал он и своих связей с Казанью. От него с различными поручениями к митр. Кириллу в ссылку (в Енисейск) ездили монахини Казанского Богородащкого монастыря Агрипина (Кукарникова), Вероника (Бусыгина), Виталия и Калерия (Терсинские) и др. Они отвозили ссыльным священнослужителям епархии продукты, письма, вещи и возвращались с посланиями митр. Кирилла. Эти же монахини организовывали обеды для арестованного духовенства, находившегося в казанских тюрьмах24.
    Другая часть духовенства группировалась вокруг проживавшего на поселении еп. Нектария: ссыльные священники Аркадий Волоки-тин, Евлампий Едемский-Своеземцев, монахини закрытых казанских монастырей - Мария (Преображенская), Степанида (Макарова), Анна (Баранова), Агафия (Липина), Мария (Верясова), Мария (Егорова) и другие. Эти священнослужители совершали тайные богослужения в частных домах, принимали приходивших к ним за советами крестьян и при этом жестко проводили деление на «своих» и «чужих», причем в число последних попадали и некоторые представители кирилловцев. Видную роль играли о. Иаков Галахов, бывший профессор Томского университета, в 1918-1919 член «Высшего Временного Церковного Управления сибирских церквей», а также его сын Николай, до ареста в августе 1930 являвшийся заведующим Арским кладбищем. Церковь Ярославских чудотворцев на кладбище выделялась среди казанских храмов. Здесь часто служило ссыльное духовенство, которому из треб разрешалось совершать только панихиды25.
    В здании управления Арским кладбищем собирались многие бывшие профессора Казанской Духовной Академии: В.И.Несмелое, И.М.Покровский, Я.М.Полянский, М.Н.Васильевский, И.И.Сатра-пинский и другие, а также ссыльные священнослужители. Основные темы бесед были - состояние Церкви в условиях советского государства, вопрос о том, как оценивать многочисленные прещения, накла-дывамые митр. Сергием на архиереев, его интервью иностранным журналистам и Декларация 1927 года. Почти все считали, что действия митрополита, несомненно, на руку власти, а интервью, фактически оправдывавшее репрессии ОПТУ против духовенства, является актом безнравственным, недостойным совести православного архиерея. В изъятом у о. Иакова Галахова ОГПУ дневнике было записано: «Это интервью произвело на меня угнетающее впечатление, столь оно позорно для главы Церкви, что до сих пор я не могу прийти в себя. Обидно читать его, стыдно перед иностранцами, стыдно перед обновленцами, сектантами... Повторились гонения, началось мученичество, продолжающееся доселе. В тюрьмах и ссылках оказалась лучшая часть духовенства и мирян... Это - беспросветная, затяжная, перманентная духовная пурга, бесовская свистопляска... Церковь фактически уже поставлена в дониконовские условия жизни. Она должна уйти в пустыню»26. Его сын Николай Галахов в конце лета 1930 дал еп. Нектарию согласие на принятие сана и отъезд в с. Падерино Вятской епархии на место арестованного и сосланного иосифлянского священника Иоанна Фокина. Однако рукоположение не успело состояться.
    Следует указать, что о. Иоанн Фокин был в конце 1927 назначен еп. Виктором благочинным 5-го округа и после ареста Владыки, с декабря 1928, окормлялся у еп. Нектария. О. Иоанн был арестован 16 октября 1929 и постановлением Особого Совещания при КОГПУ от 1.12.1929 был приговорен к 3 годам высылки в Северный край. В обвинительном заключении говорилось: «Как староцерковный благочинный, имея связь с местным кулачеством, являлся центральной фигурой в кулацко-зажиточной и антисоветски настроенной прослойке. Являясь представителем епископа Нектария, в свое время за а/с деятельность высланного в "СЛОН", Фокин, в условиях села Падерино и всех селений, входящих в состав 5-го благочинного округа, на протяжении ряда лет держался консервативной косности и, используя свое влияние на верующее население, тормозил ряд не только чисто политических, но и культурных начинаний»27.
    Еп. Нектарий привлек на свою сторону и объединил не только наиболее радикальную часть кирилловцев, но и проживавших в Казани андреевцев, сторонников архп. Уфимского Андрея (Ухтомского). Так, миряне А.Ф.Соловьева, Е.А.Антипина, О.М.Антипина были в 1925 осуждены вместе с архп. Андреем и после отбытия тюремного заключения, в феврале 1930, поселились в Казани на положении административно ссыльных. Они стали окормляться еп. Нектарием и распространять его послания среди крестьян. В материалах дела зафиксированы и характеристики действий советских карательных органов. В протоколе допроса О.Антипиной: «ГПУ нарушило действующие законы Советской власти, свободу совести, вероисповедания и религиозной пропаганды, таким образом я заключаю, что как ранее жандармерия душила свободную мысль, так и ГПУ теперь делает, с той только разницей, что Жандармское управление делало это откровенно и наглее, ГПУ же под прикрытием хороших законов и похитрее»28.
    Интересные факты в этой связи приводятся в биографии еп. Гурия (Павлова), известного руководителя одного из течений ката-комбной церкви в 1970-1990-е. Рукоположенный 31 октября 1928 во иеромонаха о. Гурий был направлен еп. Вениамином по просьбе архп. Андрея (Ухтомского) из Уфимской епархии к группе не признававших митр. Сергия христиан-чувашей. В 1930 он жил в столице Татарии у прот. Аркадия Волокитина. «В это время в Казани находился сосланный епископ Нектарий Яранский, которого ГПУ лишило права священнодействовать. Но епископ Нектарий тайно служил в Казани и тайно совершал хиротонии. Отец Гурий вошел в общение с епископом Нектарием и несколько раз исповедовался у него... Епископ Нектарий отправил о. Гурия ночевать к протоиерею Аркадию. Среди ночи раздался стук в дверь. О. Аркадий быстро уничтожил все, что могло вызвать подозрения у ГПУ. После этого о. Аркадий открыл дверь... Чекисты не заметили ни каноник, ни о. Гурия. Когда Владыка Нектарий услышал рассказ о. Гурия обо всем этом, он сказал: "Это чудо, покровительство Божие". Было все это перед Пасхой, в Великую Субботу. Несмотря на то, что все были под угрозой ареста, Пасхальную Службу о. Гурий провел в укромном месте, в другом доме»29.
    Аресты по делу Казанского филиала ИПЦ начались 3 июня 1930 и продолжались до 31 августа 1931. Обвинительное заключение было составлено на 33 человека. Согласно версии следствия, в Казани с середины 1920-х существовала контрреволюционная церковно-мо-нархическая организация, вдохновителем создания которой якобы являлся известный ученый, доктор богословия, проф. Духовной Академии В.И.Несмелов. В 1929-1930 эта организация была преобразована в филиал «Всесоюзного центра ИПЦ». Затем в ИПЦ влился и созданный настоятелем Вознесенской церкви Казани прот. Николаем Троицким «Союз христианской молодежи», активно действовавший в среде студенчества. В частности один из активистов Союза, студент сельскохозяйственного института Н.Н.Соколов, подготовил массовое выступление учащихся против закрытия Варваринской церкви. К филиалу «Всесоюзного центра» примкнула и группа из пяти административно ссыльных священнослужителей и мирян, проживавших в Козьей слободе Казани во главе с прот. Аркадием Волокитиным. Почти все участники организации распространяли контрреволюционные листовки и воззвания. Некоторые обвинялись даже «в агитации в пользу выступления Папы Пия Римского за крестовый поход против Советской власти»30. Организация поддерживала контакты не только с викторианцами, ленинградскими и московскими иосифлянами, митр. Кириллом (Смирновым), но и с заграницей. Так, священник Петропавловского собора Андрей Боголюбов обвинялся в том, что осуществлял связь с белоэмигрантом в Китае купцом Унжениным, «от которого в 1930 г. получил 2400 червонных рублей денег и контрреволюционные листовки, в том числе молитву о возвращении царя, распространенную среди молодежи гор. Казани»31.
    Глава же иосифлян в Татарии, еп. Нектарий (Трезвинский), согласно обвинительному заключению, «а) осуществил связь Казанской к/р организации церковников с церковно-административным и цер-ковно-политическим центрами каэр организации "Истинно-православной церкви" и фактически преобразовал организацию в филиал упомянутых центров, б) Проводил большую вербовку в к/р организацию "Истинные" по гор. Казани, ее окрестностям, а также на территории Маробласти, Вотобласти и быв. Вятской губернии, вдохновляя повстанческие движения среди крестьянства, в) Имел непосредственную связь с архиепископом Дмитрием Гдовским в церковно-ад-министративном центре к/р организации «истинные» и с деятелями церковно-политического центра упомянутой организации в Москве, которых осведомлял о состоянии и деятельности Казанского филиала Всесоюзной к/р организации "Истинно-православной церкви"»32.
    В обвинительном заключении руководящая роль приписана также и В.И.Несмелову, престарелому профессору, чьим учеником и многолетним почитателем был еп. Виктор (Островидов), - на основе протокола допроса, где зафиксированы его антисергианские убеждения: «Принадлежу к тихоновской ориентации. С политикой - церковной - митрополита Сергия совершенно не согласен. Прежде всего из-за администрирования, а затем и потому, что Церковь поставлена в рамки ведомства православного исповедания... Мероприятия советской общественности, касающиеся Церкви, одобрить ни в коем случае не могу. Считаю, что духовенство властию притесняется»33.
    Сходные взгляды отражены в протоколах допросов и других обвиняемых: «Заместителю патриаршего местоблюстителя митрополиту Сергию не подчиняюсь до тех пор, пока он не распустит незаконный при нем Синод, а затем еще потому, что не согласен с порядком управления им Церковью, который он подчиняет требованиям светской власти... Считаю, что Церковь гонима советской властью, потому что масса епископов и священников сослана в ссылки, а некоторые храмы стираются с лица земли. Все это сеет страшную тревогу в сердца истинно верующих. Выход из положения я вижу только один: искреннее сознание своих ошибок советской властью в форме всенародного "покаяния"» (протокол допроса о. Евлампия Едемско-го-Своеземцева от 13 июля 1931)34; «В доме у себя устраиваю моления, бывают молящиеся из граждан Казани, кто они и какое количество, фамилии их сказать отказываюсь, не желая их выдавать... Разрешения на богослужения у меня не имеется, и я не нахожу нужным... доводить до сведения НКВД и получать разрешения»35. По словам о. Аркадия (Волокитина), после смерти патриарха Тихона он подчиняется митр. Петру, хотя законным преемником патриаршего престола считает митр. Кирилла (протокол допроса прот. Аркадия Волокитина от 2 сентября 1930).
    5 января 1932 ОСО при КОГПУ вынесло решение о судьбе 32 обвиняемых: еп. Иоасаф (Удалов), о. Евлампий Едемский-Своезем-цев, прот. Аркадий Волокитин и еще пять человек приговорены к 3 годам концлагеря; 15 человек - в том числе Н.Я.Галахов, А.И.Боголюбов, настоятельница Феодоровского женского монастыря в Казани игум. Ангелина (Алексеева) - приговорены к ссылке на 3 года в Северный край, а девять, в основном бывшие профессора Казанской Духовной Академии, - к 3 годам ссылки в Казахстан. Правда, в отношении В.И.Несмелова, учитывая его преклонный возраст, тяжелую болезнь и «революционные заслуги» его сына, власти ограничились условным сроком наказания. Зато еп. Нектарий постановлением КОГПУ от 26.01.1932 был приговорен к 10 годам лишения свободы и отправлен в Прорвинский лагерь Западно-Казахстанской области36.
    Однако деятельность истинно-православных в Казанской епархии продолжалась и после процесса 1932. Иеромон. Гурий (Павлов) открыто служил в 1932-1933 в храмах сел Шутнеево и Езоба-кино, причем поминал архп. Андрея (Ухтомского), митр. Кирилла (Смирнова) и еп. Нектария (Трезвинского). Затем, после ареста и бегства из концлагеря, перешел на тайное служение в чувашских селах37.
    Массовое же закрытие храмов и разгром иосифлянского движения в Вятской епархии произошли лишь в середине 1930-х. Хотя еще весной 1932 в протоколе допроса иеромон. Серафима (Борисова), арестованного по делу «контрреволюционной группировки» ИПЦ в Костромском округе, зафиксировано: «К ИПЦ примыкает ряд церквей бывшей Пензенской губернии... В Вятской епархии в настоящее время до 150 приходов, и о положении их я узнал из бесед с о. Павлом... священником из Вятки. О. Павел рассказал, что живет пока спокойно, церкви сохранены, верующие за нами, информировал об аресте епископа Виктора»38. Показательна церковная ситуация в г. Котельничи. Здесь все три храма вплоть до закрытия в 1934-1935 оставались викторианскими, причем верующие пресекали все попытки отдельных священников перейти в Патриаршую Церковь. Последний храм города, Никольский, был закрыт 22 октября 1935, а его настоятель, прот. Леонид Несмелое, арестован только в 1948 (после освобождения 16 ноября 1950 перешел в Московскую Патриархию)39. С конца 1934 викториан окормлял сосланный в Северный край еп. Дамаскин (Цедрик), он назначил несколько благочинных. Один из них - священник церкви с. Пищалье Оричевского района Василии Перминов (арестован 24 апреля 1936). Он обвинялся в том, что «в 1935-1936 входил в к-р группу, представляющую нелегальное руководящее ядро Вятской епархии. Являлся нелегальным благочинным - уполномоченным епископа Дамаскина, ознакомлял духовенство с воззванием епископа Дамаскина и посылал ему доклады»40. О. Василии Перминов был приговорен к 5 годам лагерей.
    В 1935-1936 в Казань вернулись после отбытия трехлетнего срока в ссылке -и лагерях некоторые из осужденных по делу филиала «Всесоюзного центра ИПЦ», в том числе еп. Иоасаф (Удалов), игум. Ангелина (Алексеева), прот. Николай Троицкий, о. Николай Дягилев. Они по-прежнему не признавали Декларацию митр. Сергия. Еп. Иоасаф не прекращал переписываться с митр. Кириллом (сохранились их письма осени 1936), он изредка служил в кладбищенской церкви Ярославских чудотворцев, поминая новых мучеников и исповедников. К епископу постоянно приезжали крестьяне из Чувашии, Татарии, Марийской области за советами. Один из осведомителей НКВД в августе 1937 докладывал, что еп. Иоасаф «стал людей от церкви отвлекать, чтобы в Сергиевскую церковь не ходить, игу-мения Ангелина и другие монахини того же монастыря не стали ходить по церквам. Удалов иногда бывает на кладбище и служит там панихиды»41.
    Вскоре последовали репрессии. Еп. Иоасаф был арестован 16 октября 1937 за «активную деятельность по созданию антисоветского Кирилловского церковного подполья» и то, что он якобы «дискредатировал Сталинскую Конституцию, пропагандировал фашистские идеи». 2 декабря епископ был расстрелян. Другого «участника церковного подполья», прот. Н.Троицкого, кроме того, обвинили в создании нелегального молодежного кружка, совершении венчаний, крещений и отпеваний «без всяких регистрационных документов», «клевете об экономическом и правовом положении населения». Он также был расстрелян 2 декабря. 15 декабря была приговорена к высшей мере наказания и «ближайшая помощница, связистка» еп. Иоасафа игум. Ангелина (Алексеева). Приговор приведен в исполнение 21 декабря42.
    В 1937-1938, в годы «большого террора», репрессии вновь коснулись викториан в Вятской епархии. Так, 31 июля 1937 был арестован и 14 октября расстрелян проживавший в Кирове на поселении известный ленинградский иосифлянин прот. Измаил Рождественский. Осенью 1937 расстреляны и многие другие священники ИПЦ -Алексий Папырин, Николай Кочешков, Стефан Алалыкин и др. А 23 февраля 1938 расстреляны осужденные по большому групповому делу «контрреволюционной церковно-монархической организации "Вятская епархия - ИПЦ"»43.
    Следует отметить, что в конце 1930-х подобные репрессивные акции были проведены и в других районах распространения викторианского движения. Например, в Ижевске 15 октября 1937 был арестован вернувшийся в 1935 после отбытия трехлетнего срока заключения о. Павел Мерзин. Он обвинялся «в соучастии организации автокефальной церкви, задачей которой ставили... объединение вокруг себя молодежи в кружки богословия, пения, с целью отрыва ее из-под влияния комсомола, коммунистического воспитания и противопоставления Советской власти». 20 декабря 1937 о. Павел был приговорен к 10 годам лагерей44.
    Викторианские общины почти полностью перешли на тайное положение, некоторые из них уцелели и в 1930-е, а после Великой Отечественной войны влились в катакомбную церковь.
    Необходимо сказать несколько слов и о судьбе еп. Виктора и его сторонников-иерархов. С весны 1928 до конца 1930 еп. Виктор находился в Соловецком лагере и работал бухгалтером канатной фабрики. Здание бухгалтерии, в котором он жил, располагалось вне стен Кремля, на опушке леса. Иосифлянские епископы Нектарий (Трез-винский), Иларион (Вельский), Максим (Жижиленко) и некоторые священники часто приходили к нему якобы «по делам» и совершали тайные богослужения в соседнем лесу. Их участник проф. И.М.Ан-дреевский (Андреев) позднее вспоминал: «В глубине леса на расстоянии одной версты была полянка, окруженная березами. Эту полянку мы называли "Кафедральным собором" нашей Соловецкой катакомбной церкви в честь Пресв. Троицы. Куполом этого собора было небо, а стенами - березовый лес. Здесь изредка происходили наши тайные богослужения. Чаще такие богослужения происходили в другом месте, тоже в лесу, в "церкви" имени Св. Николая Чудотворца... Господь хранил наши "катакомбы", и за все время с 1928 по 1930 г. включительно мы не были замечены... Владыко Виктор был оптимист и верил в возможность короткого, но светлого периода, как последнего подарка с неба для измученного русского народа»45.
    Воспоминания о еп. Викторе (Островидове) оставил также и академик Д.С.Лихачев: «Духовенство на Соловках делилось на "сергианское"... и "иосифлянское", поддерживавшее митрополита Иосифа, не признавшего декларации. Иосифлян было громадное большинство. Вся верующая молодежь была также с иосифлянами. И здесь дело было не только в обычном радикализме молодежи, но и в том, что во главе иосифлян на Соловках стоял удивительно привлекательный владыка Виктор Вятский... Он был очень образован, имел печатные богословские труды, но вид имел сельского попика... От него исходило какое-то сияние доброты и веселости. Всем стремился помочь и, главное, мог помочь, т.к. к нему все относились хорошо и его слову верили... Однажды я встретил владыку (между собой мы звали его "владычкой") каким-то особенно просветленным и радостным... Вышел приказ всех заключенных постричь и запретить ношение длинных одежд. Владыку Виктора, отказавшегося этот приказ выполнить, забрали в карцер, насильно обрили, сильно поранив лицо, и криво обрезали снизу его одежду... Думаю, что сопротивлялся наш "владычка" без озлобления и страдание свое считал милостью Божией»46.
    В апреле 1931 сп. Виктор (Островидов) был сослан на 3 года в Северный край, затем в мае 1933 - в республику Коми, где и умер 2 мая 1934. Еп. Иларион (Вельский) освобожден из лагеря в 1933, поселился в Козьмодемьянске Марийской АССР, служил тайно, в августе 1937 был арестован и расстрелян. В сентябре 1937 в Гурьеве расстрелян и еп. Нектарий (Трезвинский), который перед этим 5 лет находился в лагерях Западно-Казахстанской области.


    ПРИМЕЧАНИЯ
    1 Иоанн (Снычев), митрополит. Церковные расколы в Русской Церкви 20-х и 30-х годов XX столетия... С.248.
    2 Там же. С.238, 239.
    3 Польский М. Указ. соч. Т.2. С.72, 73.
    4 Иоанн (Снычев), митрополит. Указ.соч. С.239.
    5 Польский М. Указ. соч. Т.2. С.73, 74.
    6 Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России. С.542-544.
    1 Иоанн (Снычев), митрополит. Указ. соч. С.239, 240.
    8 Там же. С.240, 241
    9 В объятиях семиглавого змия. С.76.
    10 Луч света в защиту Православной веры, в обличение атеизма и в опровержение доктрины неверия. Джорданвилль, 1970. Часть II. С.7.
    11 Иоанн (Снычев), митрополит. Указ соч. С.244
    12 Польский М. Указ. соч. Т.2. С.77.
    13 Иоанн (Снычев), митрополит. Указ.соч. С.248.
    14 Ожегин П. Гонения на епископов // Вятский епархиальный вестник. 1992. №3(23). С.4.
    15 Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России. С.635; Журавский А. Казанская церковь в эпоху гонений: Страницы жизни. Казань, 1994. С.22.
    16 В объятиях семиглавого змия. С. 102, 103.
    17 Архив еп. Готского Амвросия (Сиверса).
    18 Иоанн (Снычев), митрополит. Указ. соч. С.249, 250.
    19 Журнал Московской Патриархии. 1931. №4. С. 1, 2.
    20 Справка Министерства безопасности Удмуртской республики №М-878 от 24.07.1995.
    21 Архив Комитета Государственной безопасности республики Татарстан (АКГБТ), ф.арх.-след.дел, д.2-18199, т.1, л.75.
    22 Там же, л.55-68.
    23 Оппозиция митрополиту Сергию в Казанской епархии // Православная Русь, 1995,№Ю. С.9,10.
    24 Там же. С. 10.
    25 Журавский А. Указ. соч. С.21.
    26 Оппозиция митрополиту Сергию в Казанской епархии. С. 11.
    27 Архив Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Кировской области (АУФСБ РФ по Кировской обл.), ф. арх.-след. дел, д.СУ-4947.
    28 АКГБТ, ф.арх.-след.дел, д.2-18199, т. 1, л.66, 67, т. 3, л.531, 532.
    29 Биография архимандрита Гурия (Павлов Семен Павлович). М., 1991. (Рукопись). С.2, 3.
    30 АКГБТ, ф.арх.-след.дел, д.2-18199, т.1, л.58
    31 Там же, л.60.
    32 Там же, л.56.
    33'Журавский А. Указ. соч. С.22.
    34 Оппозиция митрополиту Сергию в Казанской епархии. С. 11.
    35 Там же.
    36 АКГБТ, ф.арх.-след.дел, д.2-18199, т.1, л.74-76; Ожегин П. Узник Соловков // Вятский епархиальный вестник. 1992. №5(25). С.6
    37 Биография архимандрита Гурия. С.3-6.
    38 Хлебников М. Движение истинно православных в Костромской губернии // Православная Жизнь. 1997. №5. С.2.
    39 Архив Санкт-Петербургской епархии, личное дело Л.В.Несмелова.
    40 АУФСБ РФ по Кировской обл., ф.арх.-след. дел, д.СУ-9730.
    41 Оппозиция митрополиту Сергию в Казанской епархии. С. 11.
    42 АКГБТ, ф. арх.-след. дел, д.2-15145.
    43 Ратов В. Расстрелянный в праздник // Вятский Епархиальный Вестник. 1996. №9(77). С.4.
    44 Справка Министерства безопасности Удмуртской республики №М-878 от 24.07.1995.
    45 Польский М. Указ. соч. Т.2. С.71,72
    46 Из новейшей истории Русской Церкви // Православная Русь. 1995. №14. С.7.
    Эта статья изначально была опубликована в теме форума: 3- «Викторианское» разделение автор темы Странник Посмотреть оригинальное сообщение