PDA

Просмотр полной версии : Архимандритъ Аверкій: Преподобный Серафим Саровский как молитвенник и наставник...



Странник
20.11.2010, 00:43
Преподобный Серафим Саровский как молитвенник и наставник молитвы.

Тропарь, гласъ 4-й:
Отъ юности Христа возлюбилъ еси, блажеине, и Тому единому работати пламеннѣ вожделѣвъ, непрестанною молитвою и трудомъ въ пустыни подвизался еси, умиленнымъ же сердцемъ любовь Христову стяжавъ, избранникъ возлюбленъ Божія Матере явился еси. Сего ради вопіемъ ти: спасай насъ молитвами твоими Серафиме, преподобне, отче нашъ.
Въ нашъ вѣкъ модной и губительной для душъ проповѣди о совмѣстимости христіанства съ угожденіемъ міру сему, во злѣ лежащему, отталкиванія отъ подлинной сущности Христова ученія — рѣшительной непримиримости ко злу, царящему въ этомъ мірѣ, подвижничества и аскетичности, проходящихъ красной нитью черезъ весь Новый Завѣтъ и незамѣчаемыхъ только духовно-слѣпыми, благовременно будетъ вспомнить, чѣмъ былъ великъ столь чтимый и любимый русскимъ народомъ Божій угодникъ послѣдняго времени — преп. Серафимъ Саровскій и какой завѣтъ оставилъ онъ русскимъ людямъ.
Не всѣ, конечно, въ силахъ стать преподобными Серафимами, но всѣ, любя его и чтя его, тѣмъ самымъ должны въ мѣру силъ своихъ стараться приблизиться къ идеалу, который начерталъ онъ намъ не столько словомъ, сколько самой жизнью своей, давъ наглядный живой образецъ того, къ чему обязанъ стремиться каждый истинный христіанинъ, желающій не напрасно носить это имя.
Самое замѣчательное въ преп. Серафимѣ было то, что какъ свидѣтельствуютъ объ этомъ данныя его житія, онъ былъ великимъ молитвенникомъ, подобнымъ отцамъ древности, подвизавшимся въ молитвѣ поистинѣ день и ночь. Да это и понятно, ибо безъ усиленнаго молитвеннаго подвига, преп. Серафимъ и не могъ бы достигнуть такихъ необыкновенныхъ поразительныхъ высотъ духовной жизни, которыя сравняли его съ великими отцами древности.
Вѣдь молитва это есть основа духовной жизни, фундаментъ, на которомъ она зиждется, иначе говоря, по выраженію одного изъ нашихъ отечественныхъ богослововъ молитва есть сама духовная жизнь въ дѣйствіи или въ движеніи. Молитва есть дыханіе души христіанина: кто не молится, въ томъ духъ замираетъ, тотъ заживо умеръ.
Мы, по большей части недооцѣниваемъ силы и значенія молитвы. Для большинства обычныхъ рядовыхъ христіанъ, молитва стала чѣмъ-то весьма обычнымъ, самимъ собой подразумѣвающимся дѣломъ, о которомъ особенно думать и заботиться нечего: придетъ молитвенное настроеніе или какая-либо настойчивая нужда въ молитвѣ — мы молимся, разсѣяны или увлечены чѣмъ-либо и нѣтъ у насъ молитвенной настроенности, мы легко отдаемся первому внѣшнему впечатлѣнію и забываемъ о молитвѣ, о необходимости постоянно молиться.
Иными словами: мы молимся между прочимъ, когда придется, не помышляя о важности и необходимости постояннаго возгрѣванія въ себѣ молитвеннаго духа. Поэтому и молитва наша часто бываетъ малоплодотворной и не оставляетъ глубокаго слѣда въ душѣ, не способствуетъ нашему движенію впередъ, духовному совершенствованію. Не такъ смотрѣли на молитву свв. отцы подвижники.
Для нихъ молитва была не занятіе «между прочимъ», а ихъ главное занятіе, котораго они никогда не оставляли, даже занимаясь чѣмъ либо другимъ, вплоть до добыванія себѣ средствъ къ пропитанію. «Дѣло въ рукахъ, а молитва въ устахъ», такъ говорили они, и не только въ устахъ, а что еще важнѣе — въ умѣ и въ сердцѣ — такъ наз. молитва умно-сердечная, которой можетъ молиться человѣкъ всегда и вездѣ, что бы онъ ни дѣлалъ и гдѣ бы ни находился.
«Молитва это дѣло, а все остальное подѣліе».
Такъ смотрѣлъ на молитву и преп. Серафимъ, болѣе всего отъ юности своей заботившійся о возгрѣваніи въ себѣ молитвеннаго духа. Благочестивая мать его, сама весьма набожная и усердная къ церкви Божіей и молитвѣ, рано пріучила его молиться Богу и находить въ молитвѣ высшую радость и ни съ чѣмъ земнымъ несравнимую сладость. Любимымъ занятіемъ юноши Прохора, какъ звали въ міру преп. Серафима, было неопустительное посѣщеніе храма Божія и продолжительная и усердная домашняя молитва.
Когда онъ подросъ, ему пришлось принимать участіе въ торговлѣ, которой занимался его старшій братъ. Его это очень огорчало, т. к. мѣшало ему ежедневно бывать въ церкви за литургіей и вечерней. Тогда онъ сталъ подниматься рано утромъ, чуть свѣтъ, — чтобы имѣть возможность бывать каждый день въ церкви, хотя бы у заутрени. Однако, молитвенная настроенность духа у Прохора такъ возростала, что у него скоро созрѣло рѣшеніе совсѣмъ оставить міръ, чтобы посвятить себя исключительно молитвенному подвигу.
По его словамъ, находясь въ міру и занимаясь торговлей, онъ проникся убѣжденіемъ, что И онъ рѣшилъ освободиться отъ міра, чтобы на свободѣ отдаваться молитвѣ, ничѣмъ не развлекаемой. «невозможно всецѣло и спокойно погружаться въ созерцаніе Бога, поучаться въ законѣ его и всей душой возноситься къ Нему въ пламенной молитвѣ, оставаясь среди неумолчнаго шума страстей, воюющихъ въ мірѣ».
Благочестивая мать ему не препятствовала, но благословила его на путь иноческой жизни мѣднымъ крестомъ, который онъ потомъ всю жизнь носилъ на своей груди. Изъ дому Прохоръ отправился прежде всего на поклоненіе Кіевскимъ святынямъ, — мощамъ свв. угодниковъ Божіихъ, молитвенниковъ — подвижниковъ Кіево-Печерской Лавры. Тамъ въ Китаевской пустынѣ прозорливый старецъ Досиѳей далъ ему совѣтъ идти въ Саровскую пустынь, причемъ, какъ главное наставленіе, преподалъ ему урокъ непрестанной умной молитвы:
«Гряди, чадо Божіе, — сказалъ онъ ему, — и пребуди тамо: мѣсто сіе будетъ тебѣ во спасеніе . . . только старайся стяжать непрестанную память о Богѣ, въ постоянномъ призываніи имени Божія . . . и вселится вь тебя Духъ Святый и управитъ жизнь твою во святыни».
Прохоръ послѣдовалъ совѣту старца и поступилъ послушникомъ въ Саровскую пустынь, твердо помня наставленіе старца о непрестанной умной молитвѣ.
Тутъ онъ проходилъ цѣлый рядъ послушаній въ хлѣбнѣ, просфорнѣ и столярнѣ, но никогда не забывалъ главнаго дѣланія инока — молитвы. Прежде всего онъ никогда не пропускалъ церковныхъ службъ. Въ церковь онъ всегда приходилъ, какъ можно раньше и выстаивалъ все богослуженіе непремѣнно до конца, не позволяя себѣ уходить изъ церкви. Стоялъ онъ всегда на одномъ и томъ же опредѣленномъ мѣстѣ съ опущенными внизъ глазами, чтобы ничѣмъ не развлекаться и не разсѣиваться, напряженно и внимательно слушалъ чтеніе и пѣніе, сопровождая ихъ своей собственной «умной молитвой». Будучи столяромъ, Прохоръ вырѣзывалъ кресты изъ кипариснаго дерева и часто участвовалъ въ монастырскихъ работахъ по рубкѣ дровъ и сплаву лѣса.
Во время этихъ работъ онъ всегда, не переставая, творилъ про себя Іисусову молитву: «Господи Іисусе Христе Сыне Божій, помилуй мя грѣшнаго». Въ свободное отъ работы время Прохоръ любилъ уединяться въ свою келлію и здѣсь неопустительно каждый день, отъ самаго поступленія своего въ обитель, выполнялъ правило «еже даде Ангелъ Господень Великому Пахомію»,состоящее изъ Трисвятого, по Отче нашъ, Господи помилуй 12 разъ, слава и нынѣ, пріидите поклонимся, псаломъ 50, Вѣрую, 100 молитвъ Іисусовыхъ, Достойно есть и отпустъ.
Это правило онъ, согласно предписанію, исполнялъ по числу часовъ въ сутки, 12 разъ днемъ и 12 ночью. Но душа его жаждала еще большаго углубленія въ молитву. И вотъ, по благословенію своего духовника, старца Іосифа, онъ въ свободныя отъ работы часы сталъ уходить въ окружающій Саровскую обитель лѣсъ для одинокой молитвы въ полномъ уединеніи. Въ чащѣ лѣса онъ устроилъ себѣ шалашъ и тамъ весь погружался въ созерцательную молитву.
Одновременно онъ усилилъ свой постъ, переставъ совсѣмъ вкушать пищу по средамъ и пятницамъ, т. к. строгій постъ по ученію отцевъ, особенно способствуетъ умно-сердечной молитвѣ.
Еще болѣе усилилъ преподобный свой молитвенный подвигъ, когда послѣ восьмилѣтняго послушническаго искуса онъ былъ постриженъ въ малую схиму и вскорѣ послѣ того былъ посвященъ въ санъ іеродіакона.
Не безъ особаго промысла Божія, дано было ему при постриженіи имя Серафимъ, что значитъ «Пламенный», ибо онъ дѣйствительно пламенѣлъ въ молитвѣ, предстоя предъ Богомъ, какъ пламенный Серафимъ. Будучи іеродіакономъ, преподобный не пропускалъ ни одного дня безъ участія въ служеніи Божественной литургіи въ теченіи цѣлыхъ шести лѣтъ.
Служилъ онъ такъ ревностно, искренно и благоговѣйно, съ такимъ страхомъ и трепетомъ, умиленіемъ и сердечнымъ сокрушеніемъ, что служеніе его производило на всѣхъ особенное впечатлѣніе, и сами старцы его о. Пахомій и о. Іосифъ любили совершать литургію непремѣнно при его участіи.
Кануны праздничныхъ и воскресныхъ дней онъ ознаменовывалъ особенно тщательнымъ молитвеннымъ приготовленіемъ къ служенію. Всѣ ночи напролетъ передъ воскресными днями и праздниками онъ проводилъ въ молитвѣ, стоя и бодрствуя непрерывно до самой литургіи. И Богъ чудесно помогалъ ему: онъ почти не нуждался въ отдыхѣ и часто забывалъ о пищѣ и питіи, довольствуясь причащеніемъ Св. Христовыхъ Таинъ за каждой литургіей. Нѣтъ ничего удивительнаго, что за такой исключительный сверхъ-человѣческій, поистинѣ ангельскій молитвенный подвигъ преподобный Серафимъ сталъ удостаиваться видѣній изъ горняго міра, съ которымъ онъ естественно вошелъ въ тѣсное общеніе черезъ непрестанную молитву и жилъ въ немъ постоянно своимъ отрѣшеннымъ отъ всего земнаго духомъ.
Такъ, по временамъ онъ видалъ при церковныхъ служеніяхъ ангеловъ, сослужащихъ и воспѣвающихъ вмѣстѣ съ братіей. Они являлись въ видѣ молніеобразныхъ юношей въ свѣтлыхъ златотканныхъ одеждахъ и пѣли такъ невыразимо прекрасно, что пѣнія этого нельзя выразить человѣческими словами. Тогда сердце преподобнаго таяло какъ воскъ, отъ неизреченной радости. «И не помнилъ я ничего отъ неизреченной радости», говорилъ преподобный, «помнилъ только, какъ входилъ въ святую церковь да выходилъ изъ нея». Особенно знаменательнаго видѣнія преподобный удостоился во время литургіи въ великій четвергъ.
«Послѣ малаго входа, — разсказывалъ потомъ о себѣ преподобный Серафимъ, — когда я, вышедши въ царскія врата, возгласилъ «и во вѣки вѣковъ», меня озарилъ лучъ какъ бы солнечнаго свѣта. Взглянувъ на сіяніе, я увидѣлъ Господа Бога нашего Іисуса Христа во образѣ Сына Человѣческаго, во славѣ, сіяющаго неизреченнымъ свѣтомъ и окруженнаго небесными силами: ангелами, архангелами, херувимами и серафимами. Отъ западныхъ церковныхъ вратъ Онъ шелъ по воздуху, остановился противъ амвона, и, воздвигши Свои руки, благословилъ служащихъ и молящихся. Затѣмъ Онъ вступилъ въ намѣстный образъ Свой, что близъ царскихъ вратъ, преобразился, окруженный ангельскими ликами, сіявшими неизреченнымъ свѣтомъ на всю церковь. Сердце мое возрадовалось тогда чисто, просвѣщенно, въ сладости и любви ко Господу».
Отъ этого замѣчательнаго видѣнія преподобный Серафимъ мгновенно измѣнился въ лицѣ, не могъ двинуться съ мѣста, не могъ проговорить ни слова. Два іеродіакона подъ руки ввели его въ алтарь, но и тамъ онъ стоялъ неподвижно около двухъ часовъ: лицо его то и дѣло измѣнялось — то бѣлѣло какъ снѣгъ, то покрывалось румянцемъ. Объ этомъ видѣніи онъ повѣдалъ только своимъ старцамъ Пахомію и Іосифу.
По вечерамъ преподобный уходилъ въ пустынную келлію, проводилъ тамъ ночь въ молитвѣ, а къ утру возвращался въ Саровъ.
По истеченіи почти семилѣтняго діаконскаго служенія, преподобный Серафимъ былъ рукоположень въ санъ іеромонаха и тогда только смогъ онъ отдаваться всей душой тому ничѣмъ не развлекаемому молитвенному подвигу, къ которому съ дѣтскихъ лѣтъ рвалась его душа.
Его манила къ себѣ пустыня, этотъ «рай сладости», по выраженію отцовъ, въ которомъ душа человѣка можетъ постоянно пребывать въ ничѣмъ неразвлекаемой сосредоточенной непрерывнай молитвенной бесѣдѣ съ Богомъ. Конечно, подвигъ пустынножительства преподобный Серафимъ принялъ не самъ на себя, а по благословенію своего духовника и настоятеля.
Нашелся и внѣшній благопріятный поводъ къ удаленію преподобнаго Серафима въ пустыню и освобожденію его отъ всѣхъ монастырскихъ послушаній.
Отъ постояннаго стоянія на молитвѣ въ церкви и дома въ келліи, у преподобнаго Серафима открылась болѣзнь ногъ: ноги его опухли и покрылись ранами. Это болѣзненное состояніе было для него основаніемъ просить себѣ увольненія въ пустыню, но, какъ оказалось, не для отдыха, а для новыхъ и большихъ подвиговъ. Онъ поселился на высокомъ холмѣ въ дремучемъ сосновомъ лѣсу на берегу рѣки Саровки въ пяти — шести верстахъ отъ обители.
Здѣсь была маленькая келлія изъ комнаты, сѣней и крылечка.
Вокругъ келліи былъ огородъ, а впослѣдствіи преподобный Серафимъ устроилъ здѣсь и пчельникъ.
Въ этой т. наз. «Дальней пустынькѣ» преподобный Серафимъ началъ свой молитвенный подвигъ молчанія и отшельничества.
Желая мысленно весь перенестись въ духовный міръ, преподобный Серафимъ ближайшимъ мѣстамъ далъ названія евангельскихъ мѣстностей: такъ у него были Святый градъ Іерусалимъ, Виѳлеемъ, Назаретъ, Ѳаворъ, Голгоѳа, а рѣчку Саровку онъ назвалъ Іорданомъ.
Посѣщая эти мѣста, онъ пѣлъ на каждомъ изъ нихъ пѣснопѣнія относящіяся къ данной евангельской мѣстности: въ своемъ Виѳлеемѣ пѣлъ: «Слава въ вышнихъ Богу», на берегу Саровки вспоминалъ проповѣдь Іоанна Крестителя и Крещеніе Господа Іисуса Христа и т. д.. Имѣя съ собой Псалтирь съ возслѣдованіемъ, преподобный Серафимъ ежедневно совершалъ монашеское правило по чину строгихъ пустынножителей.
Около полуночи онъ вставалъ отъ сна, читалъ утреннія молитвы, пѣлъ полунощницу, утреню и читалъ 1-ый часъ. Въ 9 часовъ утра онъ прочитывалъ часы третій, шестой и изобразительныя. Вечеромъ читалъ 9-ый часъ, вечерню и повечеріе и при наступленіи ночи монастырское правило съ молитвами на сонъ грядущимъ, при чемъ часто вмѣсто него полагалъ разомъ тысячу поклоновъ.
Кромѣ того, онъ занимался тщательнымъ выполненіемъ правила Пахомія Великаго, а затѣмъ составилъ и свое особое молитвенное чинопослѣдованіе, извѣстное съ тѣхъ поръ подъ именемъ «келейнаго правила преподобнаго Серафима». Въ промежуткахъ между молитвой онъ занимался огородничествомъ и пчеловодствомъ, но и тутъ не оставлялъ умно-сердечной молитвы, а часто подъ вліяніемъ особаго свѣтло-радостнаго настроенія, работая любилъ пѣть: «Всемірную Славу», «Пустыннымъ непрестанное Божественное желаніе бываетъ», «Иже отъ несущихъ вся приведый», «Водрузивый на ничесомже землю» и др.
Во время молитвы онъ достигалъ высшей духовной радости, доступной человѣку, о чемъ можно судить изъ словъ его: «Когда умъ и сердце соединены въ молитвѣ, и помыслы не разсѣяны, тогда сердце согрѣвается теплотою духовною, въ которой возсіяетъ свѣтъ Христовъ, исполняя мира и радости всего внутренняго человѣка».
Наканунѣ праздниковъ и воскресныхъ дней преподобный приходилъ въ обитель, выстаивалъ вечернія службы, пріобщался за ранней литургіей, принималъ нуждающихся въ его совѣтѣ братій, а вечеромъ, взявъ немного хлѣба, снова удалялся въ свою пустынь. Только всю первую недѣлю Вѣликаго поста онъ оставался въ обители.
Наконецъ по особому указанію Божію преподобный Серафимъ завалилъ колодами тропинку къ себѣ и совершенно прекратилъ всякій доступъ къ себѣ, чтобы отдаться подвигу совершеннаго безмолвія.
Если случалось ему гдѣ-либо встрѣтиться съ кѣмъ-нибудь, онъ не вступая въ бесѣду, смиренно кланялся встрѣчному въ ноги и поспѣшно удалялся прочь.
Много страшныхъ искушеній отъ врага пришлось перенести ему въ своемъ уединеніи. Дабы побороть всѣ вражьи козни, преподобный Серафимъ предпринялъ новый сверхчеловѣческій молитвенный подвигъ — подвигь столпничества.
Въ глухой чащѣ сосноваго лѣса, на полпути отъ «дальнѣй пустыньки» къ монастырю лежалъ гранитный камень огромной величины. Каждую ночь, начиная съ вечера, Преподобный сталъ проводить на этомъ камнѣ, стоя во весь ростъ или на колѣняхъ, съ воздѣтыми къ небу руками и взывая, какъ мытарь: «Боже, милостивъ буди мнѣ грѣшному».
Приходя утромъ къ себѣ въ келлію, преподобный становился тамъ на другой камень, на которомъ молился также цѣлый день, сходя съ камня только на короткое время для подкрѣпленія себя пищей и необходимаго отдыха. Въ этомъ невѣроятномъ тяжеломъ молитвенномъ подвигѣ преподобный Серафимъ провелъ тысячу дней и тысячу ночей. Отъ этого подвига опять открылась у преподобнаго болѣзнь на ногахъ, которая и заставила его прекратить подвигъ.
Но послѣ этого онъ предался еще болѣе строгому подвигу совершеннаго безмолвія и молчальничества, прекративъ даже по праздникамъ посѣщеніе обители: только однажды въ недѣлю ему приносили пищу.
Сколь велико было его смиреніе, несмотря на его дивные подвиги, видно изъ того, что когда новый настоятель о. Нифонтъ съ монастырскимъ соборомъ, соблазнявшіеся тѣмъ,что онъ не ходитъ въ обитель для причащенія, потребовали отъ него, чтобы онъ явился въ обитель или совсѣмъ переселился въ нее, онъ, ни слова не говоря, повиновался и затворился въ своей прежней монастырской келліи, гдѣ продолжалъ свой молитвенный подвигъ въ молчаніи и затворѣ.
Трудно было разстаться ему съ любимой пустынькой и промѣнять ее на душную тѣсную келлію, но преподобный во имя послушанія принесъ эту великую жертву, и его келлія сдѣлалась для него какъ бы гробомъ. Тутъ онъ продолжалъ по прежнему совершать свои молитвенныя правила, никуда не выходя, а болѣе всего упражнялся въ умной молитвѣ.
Иногда онъ цѣлыми часами безмолвно стоялъ на колѣняхъ передъ иконой, а по ночамъ, какъ было замѣчено прежде, трудился, перенося полѣнца въ своей келліи и читая чуть слышно молитву Іисусову.
Въ сѣняхъ онъ поставилъ себѣ гробъ, и часто молился стоя передъ нимъ, чтобы приготовить себя къ переходу въ вѣчность.
Черезъ пять лѣтъ преподобный ослабилъ строгость своего затвора и, по откровенію свыше, бывшему отъ Матери Божіей, сталъ принимать посѣтителей, сначала саровскихъ иноковъ, а затѣмъ и мірянъ для духовнаго наставленія, руководства и назидательныхъ бесѣдъ. Число лицъ, жаждавшихъ бесѣды съ великимъ молитвенникомъ, все возрастало и возрастало. Чувствуя въ немъ великую духовную силу, пріобрѣтенную долголѣтнимъ молитвеннымъ подвигомъ, вѣрующій народъ повалилъ къ нему толпами, желая позаимствовать отъ него пріобрѣтеннаго имъ духовнаго елея. Чему же училъ преподобный Серафимъ, приходящихъ къ нему?
Прежде всего тому, что самъ онъ считалъ самымъ главнымъ, самымъ необходимымъ дѣланіемъ для христіанина — молитвѣ. «Молитва — путь ко Господу», говорилъ онъ, «призовемъ имя Господне и спасемся. Когда у насъ имя Божіе будетъ въ устахъ, мы спасены».
Въ своей знаменитой бесѣдѣ съ Мотовиловымъ о цѣли христіанской жизни, преподобный Серафимъ указалъ, что цѣль христіанской жизни состоитъ въ «стяжаніи Духа Святаго Божіяго», и всѣ добродѣтели христіанскія необходимы, какъ средство къ Его стяжанію, но болѣе всего, по его словамъ, въ этомъ отношеніи даетъ молитва, потому что, «она какъ бы всегда въ рукахъ нашихъ, какъ оружіе для стяжанія благодати Духа». «Захотѣли бы, говоритъ онъ, вѣ церковь сходить, да либо церкви нѣтъ, либо служба отошла; захотѣли бы нищему подать, да нищаго нѣтъ, либо нечего дать; захотѣли бы дѣвство сохранить, да силъ нѣтъ исполнить этого, по сложенію Вашему или усилію вражескихъ козней, которымъ вы по немощи человѣческой противостоять не можете; захотѣли бы и другую какую-либо добродѣтель ради Христа сдѣлать, да тоже силы нѣтъ или случая сыскать неможно. А до молитвы это ужъ никакъ не относится: на нее всякому и всегда есть возможность — богатому и бѣдному, и знатному и простому, и сильному и слабому, и здоровому и больному, и праведнику и грѣшнику.
Какъ велика сила молитвы даже и грѣшнаго человѣка, когда она отъ всей души возносится, судите по слѣдующему примѣру священнаго преданія: Когда по просьбѣ отчаявшейся матери, лишившейся единороднаго сына, похищеннаго смертью, жена — блудница, — попавшаяся ей на пути и даже еще отъ только что бывшаго грѣха не очистившаяся, тронутая отчаяніемъ и скорбью матери, возопила ко Господу: «не меня ради грѣшницы окаянной, но слезъ ради матери, скорбящей о сынѣ своемъ и твердо увѣренной въ милосердіи и всемогуществѣ Твоемъ, Христе Боже, воскреси, Господи, сына ея» ...
И воскресилъ его Господь.
Такъ то, Ваше Боголюбіе, велика сила молитвы, и она болѣе всего приноситъ Духа Божія, и ее удобнѣе всего всякому исправлять».
Чѣмъ дорога намъ молитва?
Тѣмъ, что она есть ничто иное, какъ бесѣда съ Богомъ.
Это такъ пояснилъ преподобный Серафимъ въ бесѣдѣ съ Мотовиловымъ:
« Вотъ Вы, Ваше Боголюбіе, за великое счастье считать изволите съ убогимъ Серафимомъ бесѣдовать, увѣрены будучи, что и онъ не лишенъ благодати Господней. То, что речемъ о самомъ Господѣ, Источникѣ присно неоскудѣвающемъ всякія благостыни и небесныя и земныя? А вѣдь молитвою мы съ Нимъ Самимъ Всеблагимъ и Животворящимъ Богомъ и Спасомъ нашимъ бесѣдовать удостаиваемся».
«Великое средство ко спасенію вѣра», говорилъ преподобный Серафимъ генералу Купріанову, «особливо, непрестанная сердечная молитва». Примѣръ намъ Св. Моисей пророкъ. Онъ, ходя по полкамъ, безмолвно молился сердцемъ, и Господь сказалъ Моисею:
«Моисее, Моисее, что вопіеши ко Мнѣ?»
Когда же Моисей воздвигалъ руки свои на молитву, тогда побѣждалъ Амалика...Вотъ что есть молитва. Это — непобѣдимая побѣда! Святой пророкъ Даніилъ говорилъ: «лучше мнѣ умереть, нежели оставить молитву на мгновеніе ока».
Особенно важно, по словамъ преподобнаго Серафима, держать въ устахъ и сердцѣ молитву Іисусову: «Господи Іисусе Христе Сыне Божій помилуй мя грѣшнаго. Въ этомъ да будетъ все твое вниманіе и обученіе», говорилъ преподобный Серафимъ.
«Ходя и сидя дѣлая и въ церкви до богослуженія стоя, входя и исходя, сіе непрестанно держи въ устахъ и въ сердцѣ твоемъ. Съ призываніемъ такимъ образомъ имени Божія ты найдешь покой, достигнешь чистоты духовной и тѣлесной и вселится въ тебя Св. Духъ, Источникъ всѣхъ благъ, и управитъ онъ тебя во святынѣ, во всякомъ благочестіи и чистотѣ».
Постояннымъ упражненіемъ въ молитвѣ, при охраненіи себя отъ разсѣянія и при соблюденіи мира совѣсти», по наставленію преподобнаго Серафима, «можно приблизиться къ Богу и соединиться съ Нимъ».
Конечно, очень важнымъ и полезнымъ для возгрѣванія въ себѣ молитвеннаго духа, считалъ преподобный Серафимъ посѣщеніе храма Божіяго, куда слѣдуетъ входить и откуда «исходить со страхомъ и трепетомъ и никогда непрестающей молитвой».
«Что краше, превыше и преслаще церкви?» говаривалъ преподобный Серафимъ, «и гдѣ же возрадуемся духомъ, сердцемъ и всѣмъ помышленіемъ нашимъ, какъ не въ ней, гдѣ Самъ Владыка Господь нашъ съ нами всегда соприсутствуетъ?»
Преподобный Серафимъ очень предостерегалъ отъ разсѣянности при молитвѣ, особенно церковной, имѣя въ виду, что въ церкви можетъ быть много поводовъ къ разсѣянности.
«Требуется подвигъ и великая бдительность», говорилъ онъ, «чтобы во время псалмопѣнія умъ нашъ согласовался съ сердцемъ и устами, дабы въ молитвѣ нашей къ ѳиміаму не примѣшивалось зловоніе».
Поэтому, «мы должны стараться быть свободными отъ помысловъ нечистыхъ, когда приносимъ молитву Богу, и не предавать себя разсѣянію мысли, ибо черезъ сіе уклоняется душа отъ памяти Божіей и любви Его».
«Если же въ молитвѣ случится плѣниться умомъ въ расхищеніе мыслей, то должно смириться передъ Господомъ Богомъ и просить прощенія, говоря: «согрѣшихъ Господи словомъ, дѣломъ и помышленіемъ и всѣми моими чувствы».
Чтобы предохранить себя отъ разсѣянности на молитвѣ,особенно въ церкви, преподобный Серафимъ совѣтовалъ стоять то съ закрытыми глазами, то обративъ свои взоры на образъ или горящую свѣчу, причемъ предлагалъ прекрасное сравненіе человѣческой жизни съ горящей восковой свѣчей.
«На жизнь нашу, говорилъ онъ, надо смотрѣть, какъ на свѣчу, дѣлаемую обыкновенно изъ воска и свѣтильни и горящую огнемъ. Воскъ это наша вѣра, свѣтильня — надежда, а огонь — любовь, которая все соединяетъ вмѣстѣ и вѣру и надежду, подобно тому, какъ воскъ и свѣтильня горятъ вмѣстѣ при дѣйствіи огня. Свѣча другого качества издаетъ смрадъ при горѣніи своемъ и угасая — такъ смрадна въ духовномъ смыслѣ и жизнь грѣшника предъ Богомъ. А потому глядя на горящую свѣчу, а особенно когда стоимъ въ Божіемъ храмѣ, да вспоминаемъ начало, теченіе и конецъ жизни нашей; ибо какъ таетъ свѣча, зажженная предъ ликомъ Божіимъ, такъ съ каждой минутой умаляется и жизнь наша, приближая насъ къ концу. Эта мысль поможетъ намъ менѣе развлекаться въ храмѣ, усерднѣе молиться и стараться, чтобы жизнь наша предъ Богомъ похожа была на свѣчу изъ чистаго воска, не издающаго смрада».
Преподобный Серафимъ придавалъ большое значеніе тому, чтобы каждый христіанинъ непремѣнно имѣлъ ежедневное молитвенное правило утромъ и вечеромъ.
Снисходя къ человѣческимъ немощамъ и слабостямъ, имѣя въ виду и служебную занятость мірянъ, онъ предлагалъ всѣмъ мірянамъ употреблять слѣдующее несложное, необременительное и для всѣхъ доступное молитвенное правило:
«Воставши отъ сна, всякій христіанинъ, ставъ предъ св. иконами, пусть прочитаетъ молитву Господню «Отче нашъ», трижды въ честь Пресвятой Троицы; потомъ пѣснь Богородицѣ «Богородице Дѣво, радуйся» также трижды и, наконецъ, Символъ вѣры единожды. — Совершивъ это правило, всякій христіанинъ пусть занимается своимъ дѣломъ, на которое онъ поставленъ или призванъ. Во время же работы дома или въ пути куда-нибудь, пусть тихо читаетъ: Господи Іисусе Христе, Сыне Божій, помилуй мя грѣшнаго, или грѣшную, а если окружаютъ другіе, то, занимаясь дѣломъ, пусть говоритъ умомъ только: «Господи помилуй» и продолжай до обѣда. Передъ самымъ же обѣдомъ пусть совершитъ вышеуказанное утреннее правило. Послѣ обѣда, исполняя свое дѣло, всякій христіанинъ пусть говоритъ тихо: «Пресвятая Богородице, спаси мя грѣшнаго» или же «Господи Іисусе Христе, Богородицею помилуй мя грѣшнаго или грѣшную» и это пусть продолжаетъ до самаго сна.
Отходя ко сну, всякій христіанинъ пусть снова прочитаетъ вышеуказанное утреннее правило; и послѣ того, пусть засыпаетъ, оградивъ себя крестнымъ знаменіемъ».
Какое значеніе имѣетъ это краткое молитвенное правило?
По словамъ преподобнаго Серафима «держась этого правила можно достигнуть мѣры христіанскаго совершенства,ибо означенныя три молитвы — основаніе христіанства:первая, какъ молитва, данная самимъ Господомъ, есть образецъ всѣхъ молитвъ, — вторая принесена съ неба архангеломъ въ привѣтствіе Дѣвѣ Маріи, Матери Господа, Символъ же, вкратцѣ содержитъ въ себѣ всѣ спасительные догматы христіанской вѣры».
Но и тотъ, кто по разнымъ неблагопріятнымъ обстоятельствамъ, не въ состояніи выполнять этого малаго правила, не долженъ унывать и отказываться отъ молитвы.
Такому занятому чрезмѣрно человѣку, преподобный Серафимъ совѣтовалъ читать это правило во всякомъ положеніи: и во время занятій, и на ходьбѣ и даже въ постели, представляя основаніемъ для этого слова Писанія: «всякій, кто призоветъ имя Господне, спасется. (Рим. 10, 13)»
А имѣющіе время, по словамъ преподобнаго Серафима, пусть присоединятъ еще къ этому правилу чтеніе каноновъ, акаѳистовъ, псалмовъ, Евангелія и Апостола. Непрестанная молитва важна и потому, что она способствуетъ и пріобрѣтенію «мира душевнаго», а миръ душевный важенъ потому, что кто сподобится его, «тотъ какъ бы лжицею черпаетъ духовные дары».
Всю жизнь проведшій въ молитвенномъ подвигѣ и насъ учившій молитвѣ, преподобный Серафимъ, какъ жилъ, какъ училъ, такъ и умеръ: онъ тихо скончался, вѣрнѣе, почилъ сномъ праведника въ колѣнопреклоненномъ молитвенномъ положеніи въ своей келліи передъ любимой своей иконой «Умиленія» Пресвятой Богородицы, которую онъ называлъ «всѣхъ радостей радость».
Всей жизнью своею преподобный Серафимъ зоветъ и насъ не пренебрегать молитвой, какъ величайшей силой въ нашей жизни, но взять на себя трудъ молитвенный и тогда ничто не будетъ намъ страшно и никакія бѣды и невзгоды житейскія не смогутъ побороть и поколебать насъ, ибо молитва, по ученію преподобнаго Серафима, есть «непобѣдимая побѣда».


Архимандритъ Аверкій.